– Ого! Вы знаете, что это такое!

– Не хочу отказать вам в эксклюзивности, но вы, Арсений, не первый журналист, который ко мне обращается.

– В восемь с копейками.

– Значит, старайтесь закончить работу до восьми. И старайтесь больше к ней не возвращаться. Хотя я понимаю, что это не всегда бывает возможным. Но переработка должна быть исключением, а не правилом. Иначе очень легко выгореть раньше времени. – Кузнецов сделал многозначительную паузу. – После того как закончили, постарайтесь обязательно поужинать. В вашем случае – совместить принятие пищи с друзьями. Зовите их к себе, как мы уже говорили, не стесняйтесь. Если один, то можно посмотреть что-то. Только не запоем. Если сериал, то старайтесь не больше двух-трех серий. В зависимости от хронометража, конечно. Если совсем короткие, можно немного больше. Но также не увлекайтесь. И! – Он опять посмотрел со значением на своего визави. – Минимум алкоголя! И кофе! Лучшее решение – зеленые или травяные чаи. Так победим! Вы поняли?

– Не совсем же я тупой. Думаю, да.

– Резюмируйте, если не затруднит.

– Хорошо. – Арсений вздохнул. – Режим, работу заканчивать вовремя, меньше тупить в телик и больше общаться в реале. Да – и не бухать. Просто, как рецепт шаурмы.

– Хорошую шаурму не так-то просто приготовить. Но вы все правильно поняли. Дерзайте, мой друг!

Распрощавшись с молодым журналистом, Кузнецов получил целых полтора часа свободы от работы. В этот относительно короткий период он успел встретить курьера из продуктового магазина, похожего на космонавта, изготовившегося к выходу в открытый космос, благодаря защитному экрану, полностью закрывавшему его лицо; обработать купленные продукты антисептиком и высушить их, что отняло уйму времени, но больше это сделать было некому, так как супруга была погружена в домашние задания детей, утомленных утренней школой и не желавших отрываться от гаджетов, но смирившихся под маминым напором. Все это время Аркадий накалялся, вспоминая, как хорошо было еще совсем недавно, когда не нужно было круглосуточно заниматься домашней рутиной вперемешку с работой, а обеденный перерыв был связан с сугубо приятными гастрономическими ощущениями от посещения любимого ресторанчика или даже палатки с шаурмой. Параллельно ему на ум приходил разговор с последним клиентом, и Кузнецов костерил молодого идиота за непонимание того, какая же у него замечательная жизнь, полная свободы и самодостаточности (здесь, правда, надо сказать, что сам психолог не особенно верил в эту сиюминутную позицию, сформировавшуюся под гнетом эмоций от занятия нелюбимым делом), а также раздавал мысленные оплеухи повару из Уханя, приготовившему злосчастную летучую мышь, и всем властным структурам мира, оказавшимся несостоятельными в борьбе с вирусом.