– Та спирохета, о которой объявили канадцы, – сказал Стоунер. – Это та самая болезнь?
– Я полагаю, что нет. Мы думаем, что они видели какой-то остаточный продукт распада О'Нейловской чумы. Может быть, мутацию.
– Запертую в клетке, – пробормотал Стоунер.
– Как перекрещивающиеся ленты на майском шесте, – сказал Бекетт.
– Майский шест! – сказал Стоунер. Он кивнул явно понравившейся концепции. Это произведет впечатление на Министерство Внутренних дел.
– Несомненно, есть генетическая серия, которая определяет, что зародыш будет женского пола, – сказал Бекетт. – Чума встраивается в эти, ориентированные на пол структуры и остается в них достаточно долго для создания общего хаоса.
– Забирает старый мяч и уносит его с поля, – сказал Стоунер.
«Я забыл, что он старый футбольный болельщик», – подумал Викомб-Финч.
– Хорошо сказано, – сказал он вслух.
В голосе Бекетта слышалось удивление.
– Блок, однажды сформированный, остается заметно сильным. Он должен быть связан с более мощными химическими связями. О'Нейл идентифицировал повторяющиеся вторичные ДНК-процессы в таких подробных деталях, что имел возможность найти и выбрать из них.
– Вы действительно думаете, что наступаете ему на пятки? – спросил Стоунер.
– Я говорю то, во что верю, – сказал Бекетт и увидел, как Хапп в другом конце комнаты согласно кивнул.
Твердо сжав зубы на черенке трубки, которая уже потухла, Викомб-Финч старался выглядеть глубокомысленно и страстно желал чувствовать себя так же уверенно, как и Бекетт.
Стоунер взглянул на директора, и в его взгляде появилось подозрение.
– Что ты на это все скажешь, Уай?
Викомб-Финч вынул трубку изо рта. Он положил ее в пепельницу чашечкой вниз и глядел на нее, произнося свои слова.
– Мы убеждены, что О'Нейл состыковал две половины определенных участков внутри спирали ДНК-РНК человеческой генной системы. Группа Билла считает, что могут существовать независимые воспроизводящиеся системы внутри спиральной цепочки, которые формируют эту связь.
– А ты как считаешь? – спросил Стоунер.
Викомб-Финч посмотрел на Стоунера.