Херити посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом.

– Значит, ты один из счастливчиков.

– Как и ты, – сказал Джон.

– У тебя были какие-то личные причины, чтобы приезжать сюда на помощь?

– Мои причины тебя не касаются!

Херити перевел взгляд в окно. Его слова имели особый подтекст.

– Вы правы, мистер О'Доннел. – Он улыбнулся священнику кривой улыбкой, которая в отблесках огня имела сатанинский вид. – Разве это не звучит, как одиннадцатая заповедь, святой отец? Не быть любопытным!

Отец Майкл продолжал молчать.

– Вы простите ирландцам их бедные сельские манеры? – спросил Херити.

Джон глядел на Херити. Джок практически сказал, что Херити был боевиком-«прово».

– В нашем мире есть всякие манеры, – сказал Джон. – Как сказал бы отец Майкл, можно простить что угодно, если это не отбирает у тебя жизнь.

– Мудрый человек, – сказал Херити, но голос его стал печальнее.

Отец Майкл сменил положение, потерев руки. Он взглянул сначала на Херити, потом на Джона.

– Вы не все знаете о нашем Джозефе Херити, Джон.

– Замолчите, священник, – сказал Херити.

– Я не буду молчать, Джозеф. – Отец Майкл отрицательно помотал головой.

– Наш Джозеф собирался стать важным человеком в этой стране. Он изучал законы, наш Джозеф Херити. Были такие, кто говорил, что когда-нибудь он будет первым из нас.

– Это было давно, и из этого ничего не вышло, – сказал Херити.

– Что изменило вас, Джозеф? – спросил отец Майкл.

– Вся эта ложь и обман! И вы были заодно с ними, Майкл Фланнери. – Херити компанейски положил руку на плечо Джона. – Здесь холодный пол, но сухой. Я буду дежурить до полуночи, а потом ты будешь бодрствовать до рассвета. Лучше мы проснемся пораньше и пойдем напрямик через поля, чем по дороге. Там есть тропы.