- Да ладно, не буду я вас доставать и забирать вашу красавицу, всё равно она у вас не очень разговорчивая, поеду-ка я лучше на пирс, посмотрю время прибытия и убытия лодок и барж в те дни, когда доктор пропал и вы бота своего потеряли. Быть может, что-то и прояснится.

«Какая же нудная сволочь, он ведь так вычислит лодку Палыча, а когда Палыч вернётся, а вернётся он сюда уже скоро, то его лодку осмотрят внимательно и начнут, конечно, спрашивать, зачем ему на лодке клетка с замком».

- От души желаю вам удачи, извините, мне пора, - устало произнёс Горохов и пошёл к своей палатке.

- И я вам, - кричал ему вслед Тарасов. – Желаю вам удачно продать вашу воду, инженер.

«С ним придётся что-то делать… что-то делать… Ликвидировать? Это как вариант, он часто таскается по степи, иногда вдвоём с водителем, запросто может нарваться на неприятности. Это степь. Но как? Сторожить его? Выслеживать? Сложно, долго, можно привлечь к себе внимание… Опасно. Но с ним нужно что-то делать… Или заканчивать операцию побыстрее… Побыстрее? Как? К сожалению, скорость от меня не зависит. Мне нужно ждать поклёвки главной рыбы. А ждать опасно, этот лысый хряк копает вокруг меня непрерывно. И ведь нароет чего-нибудь, нароет…».

Глава 58

Глава 58

Самара…

«Как глупо получилось с этими серёжками. Люсичка Проказа всё знала, она понимала, для кого я искал серёжки, и специально отдала свои. И ведь не пожалела дорогую вещь, лишь бы дураком меня выставить и порадоваться. Всё-таки противная она баба».

Горохов приостановился в тени камней, там, где со света его не было видно, курил и ждал, пока Тарасов со своими людьми наконец уберётся с участка. И только когда их квадроциклы уехали, пошёл искать Самару.

Серёжки были на ней. Красивые. Золото есть золото. Она залила большой таз гороха водой, накрыла тряпкой, поставила его в тень.

- Ты бы брала новую воду из скважины, - сказал инженер, видя, что она пользуется водой-опреснёнкой из старых канистр. – С хорошей водой вкуснее.

- А эту вылить, что ли? – отвечала женщина тоном нехорошим, тоном с заметной долей неприязни.

- На стирку оставь, на помывку, - посоветовал он.

Самара ничего не сказала.

- Ты с Тарасовым говорила?

- С городским-то? С этим клещом въедливым? Говорила, – ответила она буднично, как о какой-то ерунде. – Всё лез и лез ко мне, всё спрашивал, куда я с тобой ездила. Да когда это было. Что ты делал.

- И что ты отвечала?

- Отвечала, что ездишь ты по степи, вдоль реки, что бумаги пишешь да смотришь камни. А когда и где бывали, я не помню.

- Ты молодец, всё правильно сказала.