Тейвон не подозревал, что этот обряд из себя представляет, но знал, что живым из этого подземелья ему не выбраться. Оставалось только надеяться, что смерть его будет не слишком постыдной и не особо болезненной, чтобы не мучаться.

Чем ниже они спускались, тем холоднее становился отсыревший воздух — кожа Тейвона покрылась мурашками под тканью плаща, казалось, еще чуть-чуть, и у него перестает зуб на зуб попадать от холода. Ингерда была в таком же одеянии, но вряд ли ей было так же зябко, как Тейвону — по крайней мере, она не дрожала.

Он и не знал, что под зданием монастыря располагались такие разветвленные коридоры с потайными дверями и лестницами, поэтому, когда ступени наконец-то закончились и привели их к пещере, что высотой превосходила здешний парадный зал, Тейвон потерял дар речи.

Раньше он не верил, природа может сотворить такое — здесь, под замком, протекала дивной красоты подземная река. К воде вели все те же древние ступеньки, а чуть повыше над берегом монахи вколотили в землю шесты с огромными, почти в человеческий рост, факелами. Сейчас они пылали во всю мощь, и отсветы пламени отражались в тихой серебряной воде. Вокруг факелов были расставлены чаши и кубки с водой, которая казалась красной из-за огня. Эта картина казалась бы сказочной, если бы Тейвон не знал, что здесь ему придется умереть.

На каменном возвышении, словно на постаменте, их уже ждали двое — глава ордена Двух Лиц Нэриус и его монах, ничем не примечательный мужчина где-то в годах Тейвона. В руках у Нэриуса был какой-то свиток, который он протянул Ингерде, едва она поднялась к нему. Самозванная королева пробежалась глазами по тексту и ответила церковникам довольной улыбкой.

*

Окажись сейчас Ланфорд в своем родном теле, его бросило бы сначала в жар, потом в холодный пот, сердце заколотилось бы как бешеное, а тело испытало бы небывалый прилив ярости и сил. Рядом были ветувьяры — причем, сразу двое.

Его естество камарила требовало выхода даже сейчас, хотя он не испытывал и крупицы того возбуждения, которое было свойственно орденским убийцам, чья кровь была заговорена реагировать на двуликих демонов. Он стоял рядом с Нэриусом, пока к ним приближалась богомерзкая демоница, и едва сдерживался, чтобы не выхватить кинжал и не вонзить его ей в сердце.

И все-таки Ланфорд не мог отрицать, что женщиной она была красивой. Гибкая, стройная, темноволосая, с пронзительным взглядом темных глаз. Хвала богам, она не взглянула на камарила даже мельком — все ее внимание занимал свиток с переводом Геллиуса.

Этому еретику Ланфорд не доверял ни на секунду, но Нэриус принял его перевод и даже приказал пока оставить его в живых — видимо, на случай, если во время обряда что-то пойдет не так.