Он кинул пронзительный взгляд на руну, высеченную ритуальным кинжалом на лбу жертвы.

— А что, если кто-то открыл новый тип пентаграмм для срыва Печатей Мироздания? — медленно протянул Калипсо. — Или не открыл, а просто задействовал что-то настолько другое — из теневой магии, что мы просто не знаем об этом, потому что в мире банально нет проводников, и некому дать совет на эту тему? Просто никто так не делал ранее, и информации об этом нет. Но так ведь и с привычными нам видами магии когда-то давно было. Отец всех кого можно перетряс на эту тему, но ничего нового не узнал. Мы привыкли, что абсолютно все Печати по форме совершенно идентичные. Классическая пятиконечная звезда, сложность заключается только в том, чтобы правильно определить угол поворота такой пентаграммы, если перекладывать ее на городскую карту. И при правильной ее активации образуется определенный энергетический выброс, который ломает грани реальности, раскалывает мироздание. Но соблюдение нужного энергетического ритуального рисунка тут критично важно, даже небольшое отклонение в сторону может всё сломать. А что, если… Что, если в теневой магии это не работает? Если там другие правила, вообще другие законы магии, и форма Печати тоже может быть иной?

— Звучит, как чушь, тебя любой некромант засмеет, — фыркнул Кес, скрестив руки на груди. — Ну какой еще иной она может быть?

— Ну, например… Что, если предположить…

Калипсо вновь склонился над картой и яркой синей линией начертил зигзагообразную руну — точную копию той, что была на лбу всех жертв пентаграмм. Начертил поверх трех точек — ранее уже открытых пентаграмм — и завершил ее изображение в той точке, где мы сейчас находились. У этой руны, как и у классической пентаграммы, тоже было пять энергетических узлов, только выглядели они не классически замкнутыми, а, ну… больше это походило на молнию, я бы сказала. Четвертый узел Калипсо отметил жирной фиолетовой точкой — и она находилась очень далеко от того места, где сегодня курировали наши коллеги с инквизиторами. Ближе всего к этой точке располагались сейчас мы. Выглядело все это странным зигзагообразным рисунком на карте, но если хотя бы на миг допустить, что мы все это время смотрели не туда, что точки пентаграмм должны располагаться по городу нетипичной пентаграммой, что в теневой магии возможны и такие законы, и что четвертая пентаграмма действительно открыта, то…

— Твою мать, — это было самое приличное выражение из числа тех, что вертелись у меня сейчас на языке.

Кес скупиться на выражения не стал, и его бранные слова эхом отдавались в моей гудящей черепной коробке.