ФантастикаПадение драконовстр 220
Светлый фон
Мать была самой тяжелой. Он даже не думал, что считает себя виновным в ее смерти, он даже не заметил этой вины, но пока он нес ее худощавый гниющий труп, окоченевший, скользкий и отвратительный, он думал об Орли, о своей ненависти к нему. Анеас был слишком умен, чтобы не понимать самого себя.

Он положил Гауз в расширившийся круг солнечного света, где возник курган. Опустился на колени на некоторое время, а потом вернулся и взял Фитцалана.

Он положил Гауз в расширившийся круг солнечного света, где возник курган. Опустился на колени на некоторое время, а потом вернулся и взял Фитцалана.

Было что-то особенно омерзительное в прикосновении к мертвому телу, которое вожделел при жизни. И сам труп пал жертвой какого-то парадокса: он разложился сильнее, чем тело матери, а голова оказалась на месте. Гниющая кожа Рикара прилипала крукам, из тела текла какая-то жидкость. Запах был настолько силен, что Анеас закашлялся.

Было что-то особенно омерзительное в прикосновении к мертвому телу, которое вожделел при жизни. И сам труп пал жертвой какого-то парадокса: он разложился сильнее, чем тело матери, а голова оказалась на месте. Гниющая кожа Рикара прилипала крукам, из тела текла какая-то жидкость. Запах был настолько силен, что Анеас закашлялся.

Он вынес Рикара на новый луг и потратил немного времени, чтобы осторожно уложить тело. Попытался закрыть другу глаза, но это оказалось плохой идеей. Стало еще хуже. Он повернулся, пробормотав молитву, и пошел за Энтони.

Он вынес Рикара на новый луг и потратил немного времени, чтобы осторожно уложить тело. Попытался закрыть другу глаза, но это оказалось плохой идеей. Стало еще хуже. Он повернулся, пробормотав молитву, и пошел за Энтони.

Некоторое время он смотрел на Энтони, гадая, любил ли он юношу или просто хотел причинить боль отцу. Который немедленно нанес ответный удар. В метафорической реальности разума Энтони выглядел точно так же, как раньше, когда отец приказал убить юношу. Он вообще не разложился.

Некоторое время он смотрел на Энтони, гадая, любил ли он юношу или просто хотел причинить боль отцу. Который немедленно нанес ответный удар. В метафорической реальности разума Энтони выглядел точно так же, как раньше, когда отец приказал убить юношу. Он вообще не разложился.

— Я знал, — сказал Анеас вслух. — Я знал, что он это сделает.

Я знал, — сказал Анеас вслух. — Я знал, что он это сделает.

Он вернулся за Пруденцией и остальными. Ходить пришлось множество раз. Иногда в руках у него оказывались тени, иногда — реальные, тяжелые гниющие тела. Это тоже он понимал.