— Аббатиса, они уничтожат друг друга! — сказала сестра Анна.

Ее поддержала самая сильная из послушниц.

Мирам смотрела на противников, похожих на темных богов, швыряющих друг в друга саму суть мироздания. Она начала поднимать щиты цитадели.

— Я прошу Господа, чтобы так и случилось. Но, сестры, сердце подсказывает мне, что победитель получит всю силу побежденного.

Прошел почти час, и вспышки света исчезли. Ночь снова стала темной, но птицы не запели, и другие звуки ночи не вернулись. Мирам послала солдатам весточку, умоляя их как можно лучше нести стражу.

Феодора, ее посланница, послушница с запада, преклонила колени перед своей госпожой в холле.

— Госпожа, капитан северного Альбина говорит, что его люди очень хорошо несут стражу. И что им приказывает только начальство, а не старухи в рясах.

Утром с высоких стен аббатства гарнизон увидел какое-то движение на той стороне Кохоктона, в нескольких милях к западу. Или им показалось, что там что-то происходит. С северного края новых земляных укреплений, со стороны Аббингтона, на рабочих внезапно напали демоны. Выжил только тот, кто бежал самым первым. Настоятельница все утро ходила по стенам, потому что у нее было почти четыре мили укреплений и менее трех тысяч пехотинцев для их защиты. Она отправила птицу к графу Приграничья, чтобы позвать его на помощь.

Ей сообщили о второй атаке к югу от Аббингтона — на этот раз напали боглины.

Майкл Рэннальфсон, ее капитан, поднялся к ней на стену. Седобородый воин хорошо знал, что такое война.

— Мы сможем отбить потерянный участок? — спросила Мирам, указывая на север, на пылавшую рыжей листвой лесистую долину, сбегавшую по склону Эднакрэгов. Земляные валы тянулись вдоль долины, как лента, упавшая на ковер. Узкая стена из земли и дерева, а за ней площадка пошире из досок и пней, чтобы ополчение могло стрелять, да небольшие земляные форты там и тут, чтобы прикрыть опасные участки или воспользоваться преимуществом, которое давали холмы. Четыре мили укреплений, и кусок уже потерян.