— Остается надеяться, что Длинная Лапища умеет читать наши мысли, — сказал император.
Дю Корс тоже садился на лошадь.
— Просто скажи парням держаться. Это самый обычный древний строй. Вон их резерв, вон фланги. Видите? Слева у них бардак какой-то, понятия не имею почему. Если бы дорога была получше, они бы выстроились точно так же, как справа, узким клином, постепенно расширяющимся, чтобы дать себе больше пространства для маневра. — Габриэль указывал на врагов белым жезлом, который ему подала Анна. — Видите?
— Разумеется, — самодовольно ответил дю Корс.
— Если мы сможем остановить первую атаку, они наши, — сказал Габриэль. — Ну, мне так кажется. — Он с тоской посмотрел на своего посыльного: — Это довольно расточительно, господа, но я настоятельно рекомендую прервать их атаку с использованием рыцарей, чтобы пехоте было проще. Все слышали, что сэр Роберт говорил о саламандрах. Магии у нас почти нет.
Он заметил Эдварда, который стоял в стороне и явно хотел что-то сказать.
— Да, Эдвард?
— Сир, мы можем в них стрелять, они в нашей досягаемости. — Эдвард поклонился.
— Со всем удовольствием. Постарайся разбить острие правого клина. — Он посмотрел на Комнина: — Если пушкарям немного повезет, я попрошу вас поскакать за ними и использовать луки. Пожертвуем расстоянием ради выигрыша времени. Они примерно так же быстры, как лошади. Считайте их кавалерией.
— Аве, император, — улыбнулся Комнин.
— Если заметите раненых саламандр, рубите им головы, — угрюмо продолжил император. — Чему быть, того не миновать.
Сэр Майкл нахмурился. Габриэль прошел за дымящуюся кузницу. Ателию только что вбили новый гвоздь в подкову, а рядом ждал Ариосто. Грифон казался нездоровым, блестящие радужные перья потускнели, розово-лиловый язык вывалился изо рта, и Ариосто сидел сгорбившись, как огромная кошка, в низких папоротниках.
Грифон потянулся, и черные острые как бритва когти вонзились в глину.