М-да, это было бы смешно, не будь так грустно.

Особенно позабавил тот факт, что главным камнем преткновения, вызвавшим бурю несколько веков назад, стало желание наследника престола и его сторонников вытащить из закромов сберегаемые высокие технологии и подтолкнуть прогресс вперёд. Доставшиеся знания пестрели лакунами (скорее, из них состояли), но в целом говорили, что идея Принца вовсе не вызвала поддержки со стороны обладателей эксклюзивных прав на ещё не утраченные раннеимперские технологии. Ну да: какой же высокородный монополист захочет стать одним из многих — или вовсе, тьфу-тьфу, оказаться в рядах отстающих?

Благо страны и общества? Пф!

Как итог победы неуважаемых воротил: по прошествии четырёх веков уровень развития Империи не только не вырос, но и ощутимо скатился. В воспоминаниях сподвижника мятежного принца тот же автоматический огнестрел использовался гораздо шире, как и образцы артиллерии, превосходящие современные. Наличествовали беспроводные устройства связи и даже подобие электроники (скорей оптроники: вместо плат там использовались какие-то слабо светящиеся кристаллы).

Впрочем, последняя производилась на автоматическом заводе — и даже тогда считалась работающим на непонятных принципах археотехом. В процессе войны этот завод, кстати, успешно уничтожили, на радость врагам Империи.

«А мне ещё хотелось прогрессорством заняться, — на губы выползла кривая усмешка. — Куда там! С такими желаниями даже наследника престола в отщепенца и мятежника превратили. Удивительно, как сразу не ухлопали», — не успел я додумать, как в голове всплыл ещё небольшой кусочек подробностей о драме четырёхвековой давности. Опального принца просто не смогли убрать напрямую, причём последние покушения проводились с молчаливого одобрения Императора, накрученного приближёнными и младшими детьми. Но служба охраны наследника и пять преданных лично ему Имперских Рыцарей, как тогда назывались владельцы тейгу, не позволили так легко избавиться от неудобной фигуры.

Бегство из Столицы, сбор верных войск и союзников — всё это произошло позже. Гражданская война началась с предательства сына отцом и покушений от почуявших угрозу своему кошельку монополистов.

Неудивительно, что власть так старалась вымарать или исказить этот позор.

И так мы плавно перешли к ещё одному, уже не слишком позитивному открытию. Несмотря на то, что духовный отпечаток не нёс в себе никакого разума и даже зачатков стремлений, эта своеобразная база знаний пестрела «ментальным мусором». Вот и причина приязненного отношения к Принцу, который, по идее, не мог быть таким уж прекраснодушным правдоборцем, а если верить знакомым мне учебникам истории, вообще представал безумным, кровожадным и властолюбивым маньяком. Отсюда и некоторые нехарактерные для меня-Куроме или меня-Виктора суждения, отсюда же брала своё начало совсем не полезная для убийцы тяга к пафосу и желание продемонстрировать своё превосходство над врагом. И отсюда появилось иногда мелькающее в моём говоре архаично-велеречивое построение фраз.