На этом его и планировалось поймать.

Этого, в общем-то, неплохого человека, как Булат слышал от своего бывшего патрона — генерала Ривера, уже однажды пытались убить их товарищи по революционному делу, но неудачно. После провального покушения военачальник стал больше времени проводить в штабе корпуса, а если куда и отлучался, то место назначения, как и саму дорогу, тщательно проверяли, чтобы затруднить жизнь потенциальным убийцам. Вот и получилось, что сегодняшнее мероприятие выходило, возможно, самым удобным моментом для нападения. Вернее не само открытие фестиваля (всё же трибуну для особых гостей охраняли не хуже штаба), а тот момент, когда мужчина пойдёт встречать закончившую выступление любовницу.

Бесчестно и даже подло. Но обвинённый в дезертирстве и предательстве протеже такого же опального генерала знал, на что шёл, когда принял предложение Надженды.

— Лаббак, разберись с ревнивцем, мы начинаем, — когда певица заканчивала последнюю песню, Булат двинулся в заранее примеченный закуток, где мог призвать броню и задействовать невидимость, благо времени на всё требовалось не больше секунды, и надёжное укрытие искать не требовалось. Краем глаза мужчина заметил, как напарник дёрнул пальцем, а надоедливый толстяк под начавшиеся аплодисменты схватился за шею.

На вип-трибуне начались шевеления, цель готовилась покинуть охраняемую территорию.