Режиссерский сценарий (16)

Модифицированная версия

Спроси его кто-нибудь, Дональд без труда объяснил бы, почему процесс устранения Дональда Хогана Модель I оказался столь быстрым и эффективным. А случилось это потому, что сам процесс начался еще до того, как он прибыл на Плавучую базу, был инициализирован открытием, что казавшийся привычным мир только затаился и выжидает удобного момента, чтобы обнажить клыки и наброситься на свою добычу.

Но никто его не спрашивал. Люди, с которыми он тут сталкивался, обращались с ним как с электронной схемой для нового устройства, в которой имеются дефекты и которую необходимо оттестировать и превратить в версию, пригодную для массового производства. Если бы он встретил кого-нибудь из них в других обстоятельствах, то не узнал бы. У них не было никаких отличительных черт, только четкое место в парадигме, к которой они принадлежали. Он классифицировал их не по именам, а по тому, что они делали с ним.

Врачи пичкали таблетками, призванными разрушить привычные модели восприятия. Тогда, накладываясь на его пластичный разум, вводимые в него знания усваивались, не встречая сопротивления предубеждений или независимого мышления. Будто сам костяк его личности вынули и заменили другим, из нержавеющей стали – если уж на то пошло, сегодня кости вполне возможно заменить.

Разумеется, в случае Дональда нельзя было рисковать чем-то, что так легко засечь, как прямое хирургическое вмешательство. Что бы с ним ни делали, изменения касались исключительно подсознания и содержания черепушки, крепости, ворваться в которую пока еще можно только с помощью такого топорного орудия, как пуля из короткоствольного пистолета.

Зато ему привили аллергию к препарату «истина или последствия». Инъекция дозы, которую, исходя из массы заключенного, вводят перед допросом, вызовет у него только лихорадку и бред.

Другие препараты стимулировали его слуховую и тактильную память, атрофировавшиеся за долгие годы получения информации из печатных страниц или с экранов воспроизводящих устройств. Третьи усиливали его кинестетическое восприятие, давая ему почти болезненно ясное представление о положении его тела в пространстве относительно различных предметов. Были еще и такие, о которых он не потрудился спросить. Что бы с ним ни делали, он оставался безучастен, только пассивно принимал все как возможную анестезию против неизбежной смерти его старого «я».

Затем его «сформировали». В наркотическом трансе, построенном так, чтобы нечто, сказанное ему однажды, обязательно реверберировало бы в его краткосрочной памяти, пока не въестся в его мозг, как застревает тысячу раз повторенная фраза, его научили всему, что может ему понадобиться для выполнения будущего задания.