– Маленькая сестра, – спросил он, – что это там на горизонте, где темно-синяя вода встречается со светло-синим небом?

Птичка полетела над морем, чтобы все разузнать, а вернувшись, сказала:

– Надвигается большая буря. Там тучи и молнии.

– Очень хорошо, – сказал Беги и пошел искать зверя.

А зверь лежал посреди рыночной площади и действительно был настолько же больше Беги, насколько Беги был больше маленькой птички. Птичка едва не улетела в ужасе, но потом изо всех сил вцепилась в волосы Беги.

– Эй ты, хилый заморыш! – зарычал на Беги зверь. – Ты пришел в самую пору! Я уже переварил детей, которых съел на завтрак, а вот ты будешь моим ужином!

– Я тоже голодный, – сказал Беги. – Я сегодня не ел.

– Еда сидит у тебя на голове, – воскликнул зверь. – Ты бы пообедал, пока я тебя не сожрал!

Беги тихонько прошептал маленькой птичке:

– Тебе нечего бояться. Мне приятнее слушать твою песенку, чем тебя жарить. Но думаю, этому зверю нет дела до музыки.

И обратившись громко к зверю, продолжал:

– Нет! Я берегу эту птицу на тот день, когда стану настолько слаб, что уже не смогу добыть себе еду на охоте.

Зверь рассмеялся.

– Если я тебя съем, то когда же наступит день, когда ты будешь так голоден, что съешь свою любимицу?

– Не знаю, – ответил Беги. – И ты тоже не знаешь, когда наступит тот день, когда чудищу, по спине которого ты ходишь, придется съесть тебя самого.

– Я ни по чьей спине не хожу, – заявил зверь.

– В таком случае, – сказал Беги, – чьи же это челюсти сейчас вокруг тебя смыкаются? И от чьего же голоса дрожит сейчас небосвод? – Подняв свое тупое копье, он указал перед собой.

Зверь поглядел на море и увидел надвинувшиеся на селение черные тучи и волны, которые лизали берег, как облизывает свои клыки голодный хищник, и услышал звук грома, подобный ворчанию в пустом желудке.

– Это и есть великан, по чьей спине ты ходил, – сказал Беги. – Он зовется море. Мы, люди, для него – все равно что блохи, поэтому нам он обычно не страшен. Такое чудище нас проглотит и даже не заметит. И все равно временами оно нас калечит, когда мы его щекочем и оно чешется. Но ты настолько же больше меня, насколько я больше птички, что сидит у меня на голове. А судя по шуму, море очень, очень голодное.

Тут зверь увидел молнию, точно сверкание белых клыков в пасти океана, вскочил и с воем убежал прочь. И больше о нем никто никогда не слышал.