Тихо, но экспрессивно и нецензурно выругавшись в адрес перегородивших проезжую часть бездельников и пустобрёхов, извозчик начал искать, где бы развернуться, но был мною остановлен.

— Вы знаете, что здесь происходит? — спрашиваю я, крутнув меж пальцев крупную серебряную монету.

— Знамо дело, что — мастеровщина опять стачку устроила, — ответил мужик, с интересом покосившись на монету и, вероятно, для стимуляции красноречия подёргав себя за каштановую бороду. — Дурики-людишки! Думают, что коль они тут поорут, так им единым разом жить лучше станет. Сейчас стража этим оборванцам выдаст, потом догонит и ещё добавит! — водитель кобылы злорадно хохотнул. — Чего доброго, ещё и политическими объявят — чтоб, значит, совсем хорошо стало. А мож они, того, и сами громить начнут сейчас, — на последних словах извозчик опасливо глянул на гудящую толпу, нахмурился и, дёрнув за вожжи, заставил лошадь тронуться с места.

— Едемте отсюда, госпожа, неча тут приличным людям делать.

— Я, пожалуй, останусь, — монета полетела в подставленные руки занервничавшего мужчины, а его пассажирка, не став выслушивать ответную реплику, поднялась с сиденья и была такова.

Экипаж уехал порожним не потому, что мне вдруг захотелось поглазеть на своеобразное представление. Ну, не только поэтому. Просто площадь перекрывала единственную дорогу, ведущую к мосту через реку, а объездной путь грозил растянуть путешествие едва ли не в два раза. Проще уж пройти через толпу пешочком, а сэкономленное время потратить на то, чтобы послушать, кого ругают и чего требуют собравшиеся. Глупо строить планы будущих перемен, не владея спецификой нынешней ситуации.

Счетовод и Маркус, конечно, собрали и предоставили запрошенные бумаги и отчёты по этому поводу. Но лучше подкрепить знания собственными впечатлениями от увиденного воочию. А то Императору тоже отчитываются о состоянии дел в стране — и что? Мальчишка искренне считает, будто его народ счастлив, а выступления организованы исключительно бандитствующими маргиналами, иностранными шпионами и наивными дураками, которые им верят.

Послушаем, чего требуют люди и насколько осуществимы их требования.

* * *

Болезненно бледный оратор с глазами, ярко горящими светом идеи и мешающейся с ним лёгкой безуминкой, стоял на невысоком постаменте из деревянных ящиков. Каждую свою фразу молодой, несмотря на чахлый и потёртый вид, мужчина сопровождал бурной жестикуляцией, размахивая ладонью так, словно пытался зарубить невидимого врага.

— Мало того, что впрягают как скотину, так и держат как её! Помоями кормят и в хлеву жить заставляют! — разорялся оратор под согласный гул и выкрики поддержки.