Впрочем, когда заводила коснулся животрепещущей темы штрафов, внимание митингующих мигом приковалось к нему.
Мне, в общем-то, и так известно о том, что имперским пролетариям норовили урезать их и так мизерные зарплаты с помощью финансовых наказаний (да и не только финансовых: сунуть работяге в морду не считалось чем-то предосудительным), но из первых уст информация звучала особенно ярко. Одно дело абстрактное «рукоприкладство», «скотское отношение» или «работа за койку и корку хлеба» и другое — реальные случаи из уст очевидцев.
Например, эпизод, когда одного брата затянуло под не прикрытый кожухом вал станка, а второго заставили выскребать из вставшего механизма переломанное да перемолотое тело. После чего несчастного родственника ещё и оштрафовали за вызванный «криворуким остолопом» простой оборудования. Или случай с фабричным мастером, который слишком рьяно исполнял свои обязанности и увлёкся вбиванием уважения к начальству в очередного несовершеннолетнего работника, а тот от такой «науки» взял да умер. Полиции, разумеется, доложили, что он сам зашибся, а доверчивые стражи порядка поверили.
После взятки, да.
Особенно контрастно сие виделось и слышалось на фоне прилизанного благолепия Императорского Дворца, где даже последний уборщик щеголял благообразной физиономией и чистенькой формой из хорошей ткани.
Толпа негодующе гудела. Сплотившиеся мужики покрепче угрожающей стеной надвинулись на представителя классового врага.
— Закон!!! — громогласно выкрикнул теснимый здоровяк, взмахнув над головой дубинообразной тростью. — Наша Империя родилась и выросла на законе! Происшествия должны расследоваться, а решение выносить суд. Только закон должен решать! Весь порядок стоит на законе! А те, кто его отрицает — бунтовщики!!!
— Зако-он! — издевательски протянул агитатор рабочих. — Закон работает на тех, у кого деньги! На господ! Если нас не хотят слушать, то мы заставим себя услышать!
— ДА!!! — вырвалось из сотен глоток.
— Идиоты, — тихо прошептали губы одинокой наблюдательницы.
Теперь-то, даже если все мирно разойдутся, за отрицание закона и двусмысленный призыв