— Я такая же убийца, как ты, а не очередной говнюк-офицер, который орёт в ответ на вопросы. Неужели официальное назначение в инструкторы так изменило меня в твоих глазах?

— Прости, — сконфужено повторила Нами. — Ты в последнее время не в духе и всё время в делах. Я не хотела тебя отвлекать своими проблемами.

— Мало ли что не в духе, — ворчу недовольно. — Ничего бы со мной от пары вопросов по делу не случилось. Я, конечно, просила меня не дёргать, но к важным темам это не относится. И откуда у тебя вылезла эта дурная застенчивость?

— Это ты себя со стороны не видела, Куроме-чи, — влез со своей ремаркой Кей. — Кто обещал выпотрошить нашего Теодорчика, а потом превратить в послушную куклу, если он не перестанет пререкаться? Беднягу так напугало твоё КИ, что он теперь, наверно, и в туалет ходит строго по инструкции.

— Что ты несёшь, идиот?! — сжал кулаки покрасневший от гнева Тео. — Совсем мозги съехали?! Думаешь, я не смогу их вправить?!

— Ой-ой! Какой ты грозный на словах, — осклабился шутник.

— Заткнулись! — повысив голос, придавливаю затеявших очередную ссору парней духовным давлением и разрекламированным Кеем КИ.

Побуравив скандалистов и всех остальных злобным взглядом, на секунду закрываю глаза и с выдохом успокаиваюсь. Мало мне давления тейгу и других проблем, так ещё и в Отряде подкидывают поводов для «радости».

— Кей, если тебе есть что сказать, то говори. По делу, — повторяю, ещё раз надавив на балагура взглядом.

— А что говорить? В последнее время ты особенно злобная, сестрёнка. Если бы я не знал, что ты глубоко в душе добрая, мягкая и нежная…

— Кей… — посмотрев в глаза не понимающему намёков шутнику, концентрирую всё убийственное намерение только на нём.

— Кхм, — сокомандник запнулся, слегка бледнея. — Очень глубоко, — взлохматив волосы, всё же закончил он, и начал излагать по делу. — Ты в последнее время сильно поменялась, Куроме-чи. Появляешься только на время занятий. На офицеров смотришь как на равных, и главное, — для придания словам веса, парень взмахнул поднятым вверх указательным пальцем, — они это спускают! На тренировках глядишь, будто насквозь, после — сидишь, что-то читаешь или пишешь. Разгуливаешь с таким лицом, будто от тебя зависят судьбы мира, а тут под ногами копошатся всякие, отвлекают.

На последних словах Кей не удержался от смешка:

— Ха-ха, натуральная командирша! Вида офицерского, особо злобного. Вот наши робкие души и стесняются к тебе подходить: вдруг в карцер отправишь? Ха-ха-ха, не все у нас такие умные и решительные, как великолепный я!