Впрочем, благодаря целенаправленно топающему в тюремный блок бандиту мне даже не пришлось резать запор. Пока заросший неаккуратной клочковатой бородой молодой мужчина — недавний юнец — возился с замком, я тихонько прокралась ему за спину.

Дверь открылась внутрь пустого коридора, и стоило бандиту приоткрыть её пошире и войти внутрь, как тихая тень за его спиной выскользнула из-за левого плеча ни о чём не подозревающего «джентльмена удачи». Молодой бородач начал поворачиваться вправо, дабы снова запереть вход в узилище заложников, и бесшумно ступающая фигурка почти танцующе скользнула за ним, оставаясь в слепой зоне.

Щёлкнул замок. Ни о чём не подозревающий бандит последовал дальше, сам того не зная, увлекая за собой смертоносную попутчицу.

Идти вплотную за спиной у не подозревающей о моём присутствии жертвы оказалось довольно… волнующе. Это не бой, в котором у молодого бандита не имелось и тени шанса — как, в общем-то, и у всей их банды. В данной игре я могла и проиграть, что придавало ей заметную толику остроты и увлекательности. Однако то, что я позволяю себе играть с «добычей», не означало ослабления бдительности: часть сознания контролировала обстановку, готовясь отразить неожиданное нападение хоть химеры, хоть воителя, хоть одержимого.

Но нет: до поры скрывающий своё присутствие Мастер так и не атаковал сквозь дверь в одну из камер, не заверещала охранная химера, так же, как и не воплотился из тени призванный и поставленный сторожить демон. Пышущий предвкушением бандит достиг своей цели и, распахнув толстую дверь одной из камер, которая и являлась источником заинтересовавшей меня возни, нетерпеливо ввалился внутрь.

«Как и ожидалось», — тихо хмыкнул внутренний голос.

Из приоткрытой двери неприятно пахнуло смесью застарелых и свежих запахов крови, мочи, спермы и ещё какой-то гадости, а приглушённое мычание, ритмичные звуки шлепков и гыгыканье бандитов стали значительно яснее.

Укрывшись за спиной своего проводника от мимолётного взгляда, хех, помощника главного насильника, который отвлёкся от увлекательного процесса придерживания девичьей ножки, вхожу в помещение вслед за ним, дабы разглядеть происходящее повнимательнее.

Картина перед глазами предстала достаточно тривиальная: трое мужчин насиловали девушку с кляпом во рту, вернее «трудился» один, а ещё двое смотрели на происходящее, удерживая ей ноги. Руки насилуемой оказались скованы и прикреплены к ржавой проушине в стене. Немного смутило странное извращение — держать девушке ноги и смотреть, как трудится третий, но мне не до мозговых завихрений пока-ещё-не-трупов. Хотя чувство брезгливости они во мне пробудили: даже исключая амбре (они её что, ещё и обоссали?), сношать девицу, в которой до тебя побывало энное количество предшественников без презервативов и оставило там свои, хм, следы — как минимум противно.