— Хи-хи, Акаме, — весело улыбнулась она, — я не устаю с тебя поражаться, девочка! Бывшая имперская убийца, холодная и безжалостная, но такая наи-ивная! Так и хочется тебя потискать, чтобы согнать это твоё я-бездушная-посланница-смерти выражение, что ты на себя напускаешь, когда теряешься! — дела у полногрудой революционерки не расходились со словами, и, как только Акаме, повернув вертел, вернулась, её сгребли в объятья, начав шутливую возню.

— Леоне, хватит надо мной смеяться, я серьёзно, — проворчала брюнетка.

— Ладно, — Акаме отпустили из «загребущих львиных когтей». — Знаешь, сколько среди наших всяких бывших бандитов и дезертиров? Выше крыши! Многих вынудила стать такими Империя, и они исправились, присоединившись к Революции. Но и всяких хитрых задниц хватает. Некоторые нагло грабят и убивают, прикрываясь нашим именем, таких мы сами выпалываем. А некоторые вроде с нами, но только ради выгоды. Типа того хлыща. После победы мы от них избавимся, но пока пользы от этих засранцев больше, чем вреда. Помнишь, как босс говорила о «попутчиках» Революции? Вот это они и есть! Нету у нас других союзников. Приходиться пользоваться теми, что имеются. Понятно?

Брюнетка коротко кивнула.

— Поэтому хватит изображать грустную зимнюю птичку, давай лучше выпьем! — продолжила старшая девушка. — А после сестрица сделает тебе нежный, расслабляющий массаж, — тёплая ладонь светловолосой плутовки, что тихонько пробралась под верхнюю одежду, хищно скользнула вверх и, сцапав мягкое полушарие добычи, начала с ним играть.

— Не нужно так сейчас делать, Леоне! — встала со своего места чуть покрасневшая «жертва».

— Кху-хи-хи, вот и ожила, — довольно улыбнулась означенная особа, — старшая сестрица знает, что делает! — выставив вперёд грудь, с важным видом проговорила она. — А теперь давай выпьем! И мне кажется, что вот эта ножка выглядит готовой. Где там твои миски и большой нож?

Вскоре две девушки весело общались под вкусное вино и ещё более вкусное мясо. Но пускай яркая и жизнерадостная «старшая сестра» и сумела разогнать часть туч, собравшихся на душе Акаме, хозяйка проклятого меча Мурасаме не могла не вспомнить другую свою сестру. Настоящую, кровную.

Во многом она с ней до сих пор не согласна. Но вот слова о том, что методы Революции временами не многим отличаются от практикуемых Империей, запали в память. И теперь заставили вновь переосмыслить все виденные моменты… не очень красивого поведения со стороны Штаба РА и союзных организаций.

Бесспорно, Движение Освобождения всё равно смотрелось намного лучше, ведь они действовали в интересах народа, а не защищали прогнившую и зажравшуюся верхушку. И опять возникло новое «но»: слова Леоне о временных союзниках, совместились с ворчанием Надженды в сторону неоднородного Штаба со сталкивающимися внутри течениями — и всё это наложилось на предрекаемое Куроме продолжение их борьбы, но уже отнюдь не благородной, между собой.