— Рефлексы не отключить, — закончила фразу своего деда Хельена.

Зафиксировав мою руку, она некоторое время потратила на диагностику. Вывод ее удивил:

— А здесь нет металла.

— Хель, ты уверена? — спросила Филиппа хмуро. — Я создавала пластину строго по схеме, и там не было печати отвлечения. То есть металл намеренно не прятали заклинанием, ты должна его видеть.

Хельена ещё с минуту молча пальпировала мое предплечье.

— Нет, металла здесь нет, но… — она выдержала паузу, — есть нечто иное.

— Режь! — потребовала я. — Хватит гадать, ты же целитель, а не предсказательница.

— Ты же некромантка, должна быть терпеливее, — уколола в ответ Горейская.

И, обезболив заклинанием, она взялась за ланцет.

Я не боюсь крови. Кровь животных или моя собственная — часть многих некромантских ритуалов. Но сегодня я не следила, как тончайшее лезвие рассекает мою плоть. Я наблюдала за эмиссаром.

Его глаза потемнели, на шею медленно выползла извилистая татуировка из тьмы. Сейчас она напоминала стебель, усеянный острыми шипами.

Блай волновался? Переживал из-за меня? И так интересно на его эмоции реагировали метки?

Я покосилась на Хельену, которая работала, не ощущая давящей силы.

— Вот, я же говорила, что не металл! — Она продемонстрировала схваченный пинцетом камень.

— Это кристалл памяти, — прошептала Филиппа. — Я могу принести шкатулку для его просмотра.

Я благодарно кивнула.

Пока Горейская заращивала тонкий разрез магией, я успела о многом передумать.

Прадед соврал: в моем теле не было усиливающего некромантский дар хайрлата, зато нашелся кристалл с некой записью, которую я должна увидеть после своего двадцатичетырехлетия. Что там? Покаяние? Советы? Новое завещание?

— Готово, — деловито сообщила целительница. — Дальше ты сама все знаешь: руку желательно не напрягать хотя бы часов десять.

Чистая кожа без хирургического вмешательства, даже потеков крови нет. Идеальная работа!