Надо понимать, что все, кто в тот момент находился за столом, дворяне с длинной чередой благородных предков. Здесь и сейчас каждое слово на вес потяжелее золота будет. Поэтому я не стал трясти в воздухе папками с доказательствами того, что Атарики и Сафа нас когда-то обокрали. Мы не в гражданском суде и если один из присутствующих что-то говорит, значит, залогом его правдивости выступает подкрепленная репутацией семьи честь аристократа. Вот я и не стал ходить вокруг да около. Коротко и четко изложил свои претензии, а затем потребовал компенсацию. С Атариков компания «Рейкзолото» и два с половиной миллиарда. С Сафа шесть миллиардов. Если договоримся, разойдемся краями и без долгов.

Слушали меня в полной тишине, и как только я замолчал, слово взял Эмиль Атарик. Он полностью признал мою правоту и предложил четыре миллиарда, с условием, что «Рейкзолото» останется за его семьей. В конце концов, я не золотопромышленник и у меня нет связей в провинции Рейк, специалистов нужного профиля и возможности полностью контролировать работу такой компании. Эмиль это понимал. Я тоже. И если так, чего торговаться? Предложение Атарика было принято и мы немедленно подписали все необходимые финансовые документы, а затем даже пожали один другому руку.

На очереди Сафа и он частично признал свою вину в разорении Северинов. Однако попытался торговаться. Сначала назвал сумму откупа в три миллиарда, а спустя десять минут, столкнувшись с полным неприятием его доводов с моей стороны, дошел до пяти. И можно было бы согласиться. Но я рассчитывал выжать из Хотаку больше и продолжал стоять на своем. Поступил верно, и в итоге мы сошлись на пяти с половиной миллиардах. Скрепили соглашение подписями, но рукопожатиями обмениваться не стали.

Черт побери! Я победил. И это одна из самых легких побед в моей непростой жизни. Осознать это было не просто, и я находился в легкой эйфории. А на выходе из «Синего опала» меня перехватил Эмиль Атарик.

— Северин, погоди! — окликнул он меня, когда по широкой мраморной лестнице я спускался к своему автомобилю.

Остановившись, я дождался, когда Эмиль меня догонит и вопросительно ему кивнул:

— Что-то хотел, Атарик?

На мгновение он замялся, словно не решался произнести, что вертелось у него на языке, а затем все-таки сказал:

— Ты поступил слишком жестоко по отношению к нам.

— Не понимаю о чем ты. Войну с вами я начать не успел. Хотя такие планы у меня имелись.

— Хочешь сказать, что это не ты организовал нападение на наше родовое поместье?

— Нет.

— Но как же… — замялся он.

— Вообще не в курсе, что происходило с вами и про нападение знаю не больше других. Так что проясни, почему решил, что в гибели твоих родственников виноват именно я, а не кто-то другой.