Но без Фалькенберга революция была бы обречена.

«А что произойдет, если мы выиграем? Что станет делать Фалькенберг после того, как все будет кончено? Уедет? Я боюсь его потому, что он не того типа, чтобы просто уехать. И,— подумала она,— если быть честной, то Фалькенберг очень привлекательный человек. Мне понравилось, как он устроил тост. Говард дал ему превосходный выход, но он не принял его».

Она все еще помнила его с поднятым стаканом, с загадочной улыбкой на губах — а потом он сам полез в упаковочную тару, вместе с Яном и своими солдатами.

Но смелость — это не что-то особенное. В чем мы здесь нуждаемся, так это в верности, а этого он совсем не обещал...

Некому было посоветовать ей. Ее отец был единственным человеком, которого она когда-нибудь действительно уважала. Прежде чем погибнуть, он пытался объяснить ей, что выиграть войну было только малой частью проблемы. На Земле были страны, прошедшие через пятьдесят кровавых революций, прежде чем были достаточно удачливы, чтобы дав тирану захватить власть, прекратить их. Правление после нее — нечто совсем иное.

Заснув, она видела во сне Фалькенберга. Что, если Фалькенберг не позволит им сохранить свою революцию? Его твердые черты смягчал клубящийся туман. На нем была военная форма и он сидел за столом со стоящим рядом с ним главстаршиной Кальвином.

— Эти могут жить. Этих убить. Этих сослать в рудники,— приказывал Фалькенберг.

Рослый старшина передвигал крошечные фигурки, выглядевшие словно игрушечные солдатики, но только они не были солдатиками. Одна была ее отцом. Другая была группой ее ранчеро. И они были совсем не игрушечными. Они были реальными людьми, уменьшенными до миниатюрных размеров, чьи крики едва можно было слышать, когда строгий голос продолжал решать их судьбы.

Бригадный генерал Вильфред фон Меллетин посмотрел на холм, где расположились войска мятежников, а затем влез обратно в свою командную машину ждать доклада своих разведчиков. Он настаивал, чтобы Конфедерация послала его танки на запад немедленно после того, как прибыли новости, что пала Астория, но Генеральный штаб ему не позволил.

Дураки, подумал он. Штаб утверждал, что это слишком большой риск. Фридландские бронетанковые экспедиционные силы фон Меллентина были самой лучшей частью Конфедерации и нельзя было рисковать, что они попадут в ловушку.

Теперь Генеральный штаб был убежден, что перед ними только один полк наемников. Один полк и он должен был понести тяжелые потери, штурмуя Асторию. Так утверждал штаб. Фон Меллентин изучил стол с картой и пожал плечами.