— Мир разваливается на куски, — с ужасом произнес Ферот. — Из-за дисбаланса? Ну конечно… Все стягивается к сущности Света, к единственной изначальной силе. Катаклизм уничтожил половину мира, ту, которая была в тени Тьмы. А озаренная Светом половина утратила свой естественный противовес, и вот уже полтора века длится постепенное разрушение… всего. Все медленнее и медленнее… но неизбежно, — епископ тяжело выдохнул, пытаясь уместить в тесном коридоре все мысли внезапного осознания, и воскликнул: — Не может быть! Это не осталось бы незамеченным!

— Да? — хмыкнул Ахин. — И много ли, например, ты думал об этом? Или архиепископы? Или кардинал? Хоть кто-нибудь из вас интересовался, почему южные леса продолжают заболачиваться? Почему промерзают почвы на севере? Почему вода в заливе становится все грязнее и грязнее? Почему растет Шрам? А? Сколько проведено совещаний, посвященных данным вопросам? Уверен, что ни одного.

— Но… есть же… ведь…

Возражения неуместны. Атланская империя существовала только на бумаге, а атланы мастерски владели бумажными делами. Происходящее снаружи Цитадели никого из них особо не волновало, пока не появлялся соответствующий документ. Но по документам, как известно, Шрам не рос, а границы страны не сдвигались под натиском губительной природы.