Ариамен взял кружку и осторожно понюхал исходящий от неё дым.
— Знаю, — кивнул он. — И у тебя есть кофе?
— Ха! Не то слово! — усмехнулся я.
Сатрап решился и медленно отпил бодрящего напитка из кружки. Вижу по физиономии, что уже успел подсесть и сейчас наслаждается.
— И сахар у тебя тоже есть, — констатировал он. — Много.
— Да, очень много, — подтвердил я. — А у тебя мало или совсем нет.
— Правда, — не стал спорить сатрап. — Что ты хочешь взамен за кофе и сахар?
— Золото и серебро, — усмехнулся я. — Но кофе и сахар — это ерунда. Котик, неси!
Немёртвый примчался с тремя консервными банками и большой лепёшкой, испечённой сегодня утром.
— Нож, — потребовал я.
Консервный тут же нож оказался у меня в руке и я вскрыл банку со сгущёнкой.
— Вот эта вещь стоит дороже, чем кофе и сахар, — произношу я, отламывая от лепёшки кусок и макая его в сгущёнку. — Пища богов, такая, какая она есть…
Вкусовые рецепторы были убиты вместе со мной, а теперь я не совсем жив, поэтому они тоже не совсем живые. И чтобы почувствовать вкус приходится готовить еду либо очень сладкой, либо очень кислой, либо очень солёной. Всегда «очень», что требует от моих кулинаров испытания всех их навыков.
— Угощайся, — передал я сатрапу банку и подвинул лепёшку.
— Я знаю, что это, — произнёс он, тем не менее, принимая. — Да, дорогой товар. Очень дорогой.
— И что в этих банках, ты тоже знаешь? — указал я на консервированные абрикосы и консервированные ананасы.
— Знаю, — кивнул он. — Я очень заинтересован в покупке. Сколько ты готов продать и за какую цену?
— Мне нужны мои люди, — вздыхаю я устало. — Волобуев, Скучной, Нудной, Сухой, Гнетая, Пападимос, Папандреу, Лебедякис и Ворлунд. Они дороги мне как память, поэтому было бы неплохо, верни ты мне их. Не безвозмездно, конечно же. Например, за Волобуева я готов отгрузить тебе целых пять тысяч банок с консервированными ананасами. За Гнетую, так и быть, абрикосов консервированных отдам три тысячи банок.
— Пять тысяч вот таких банок? — спросил сатрап, указав на консерву.
— Прямо так и сказал, — кивнул я.