Вероятно, они у него в заключении, скорее всего, не захотели сотрудничать.

— Геннадий Волобуев, — произнёс Ариамен. — У тебя с собой эти фрукты?

— Иначе бы не стал заводить этот разговор, — развёл я руками.

— Придётся подождать, пока его доставят, — произнёс сатрап.

Вот приятно иметь дело с адекватным человеком! Ты ему ананасы — он тебе Волобуева! Всё бы в жизни было так просто, эх…

— А сатрап Комнин? — спросил вдруг Ариамен.

— Мне насрать на него, — ответил я. — И на дочь его тоже насрать.

— Ясно, — произнёс сатрап. — У меня есть только Ворлунд, Волобуев и Пападимос, остальные сумели сбежать во время осады.

Ах, какие скользкие пидарасы…

— По пять тысяч консервов за каждого, — назвал я цену, стараясь сдержать нейтральное выражение лица. — Ананасами или абрикосами будешь брать? Или тебя интересует клубника?

— «Клубника»? — переспросил Ариамен.

— Котик, будь добр! — позвал я немёртвого.

У меня там даже папайя и маракуйя консервированные на складе лежат, а клубника — это так, банальность…

Вскрываю ножом принесённую консерву и передаю её сатрапу.

Ариамен вытаскивает из банки первую попавшуюся клубничку и осматривает со всех сторон.

— Это же توت فرنگی, — идентифицировал для себя продукт перс.

— Называй её как хочешь, на латыни её называют так, — пожал я плечами. — Её, правда, я взял в количестве тысячи банок, не ожидал, что будет спрос, поэтому разницу могу «добить» чем-нибудь другим. Я куплю у тебя всех.

— Ворлунда продать не могу, — покачал головой Ариамен, откусывая кусок клубники.

— Это вопрос цены, я правильно понимаю? — спросил я.

— Нет, — вздохнул перс. — Он слишком полезен.