– Извини, никогда не смогу.

– Зря.

Мы помолчали, глядя на уютно потрескивающий огонь.

– Мне уйти? – тихо спросил он.

– Пойдем пить чай. – Я со вздохом поднялась. – Не забудь похвалить варенье, Савва его сам варит. – Мы вышли на веранду, где на столе уже пыхтел ярко-желтый самовар.

– Я все слышал, – мужчина, раскладывающий серебряные ложечки, укоризненно покачал головой.

– Так я как раз таки нахваливаю твое варенье! – мне удалось сделать невинный взгляд, садясь за стол. – Попробуй, это – самое вкусное. – Коварно улыбаясь, мисс Хайд подвинула Драгану, занявшему соседний стул, розетку с лимонно-брусничным.

Он медлил, очевидно, чуя подвох, пришлось зачерпнуть целую ложку и поднести к его губам. Санклит полыхнул взглядом, но когда ужасающе кислая гадость оказалась у него во рту, огонь погас. Глаза наполнились слезами.

– Еще одну? – я уже держала наготове следующую порцию, с трудом сохраняя серьезный вид.

– Из твоих рук – хоть всю банку!

– Вызов принят!

– Дочь, угомонись. – Савва укоризненно нахмурился, отодвигая от меня литр лимонно-брусничного варенья. – Его же надо по чуть-чуть, тонким слоем на булку, со сладким чаем.

Глава клана посмотрел на него с огромной благодарностью. А я – обиженно.

– Не дуйся. Кушай свое любимое. – Отец пододвинул мне варенье из крыжовника. – Пакость не дали сделать, злые люди.

– Теперь хоть есть кому на тебя нажаловаться. – Пробормотал Горан, пряча усмешку.

– Мужская солидарность? Два древних санклита на одну не пойми кого?

– Не прибедняйся. – Савва поставил передо мной большую кружку чая со смородиновым листом. – Ты на тренировках уже скоро со мной управишься. У тебя дар.

– Угу, даже знаю, чей. – Грея руки о горячую чашку, я кивнула на главу клана. – Это с его кровью передалось. До встречи с ним у меня, правда, и необходимости морды бить не возникало.

– Мое тлетворное влияние. – Вздохнул Горан.

– Она сама кого хочешь попортит! – прихлебывая чай из блюдечка – по-купечески, как он это называл, сказал Савва.