Мужчины допили чай и пошли осматривать «владения» Саввы. А я взялась наводить порядок – сложила плед на диване, подмела пол и перемыла посуду после чаепития, надеясь, что этот старый трюк сработает – обычно стоило занять руки приборкой, как мысли упорядочивались, и находилось решение.

Но в этот раз не помогло. Смирившись, я начала протирать чашки насухо, как любит Савва.

– Помочь? – Горан подошел ко мне.

– Нет.

– Саяна, откуда такой интерес к санклитской крови?

– А нужна причина?

– Ты что-то не договариваешь, родная.

– Драган, тебе пора ехать домой.

– Как скажешь. Будь осторожна, хорошо?

Стоило одному уйти, как появился другой.

– Ну, хозяюшка моя, и что это за вопросы о крови? – Савва прищурился.

– Вы сговорились? – сняв фартук, фыркнула я.

– Просто мы оба тебя любим и беспокоимся. Ты, кстати, тоже любишь Горана, дочка.

– Скорее, эта любовь медленно умирает. – Пришлось признать мне. – Осталось немного.

– Уверена, что хочешь ее смерти?

– Понятия не имею. – Честно ответила я, пожав плечами.

– Знаешь, есть такая легенда о флейте, которую никто не мог заставить петь. – Савва уселся в любимое скрипучее кресло. – Но однажды поднялся сильный ветер, и она спела самую прекрасную мелодию на свете. Прости, я не мастак истории рассказывать. Но суть, думаю, ты поняла. Горан – твой ветер. А ты – его.

– Тогда мы оба флейты? – я хитро прищурилась.

– Не придирайся к словам, дочь!

– Хорошо, давай серьезно. Савва, у меня внутри только боль.