– Да ты вандал, оказывается! – я хмыкнула, проходя за ним в подъезд. Ах, да, таки парадное.

Взлетев по лестнице, на верхнем этаже мы уперлись в решетку с замком.

– Черт! – чтобы спустить пар, мне пришлось пнуть ее ногой.– Спокойно. Шпильки есть?

– Держи. – Я вынула их из пучка и протянула ему. Волосы рассыпались по плечам. – Действуй, медвежатник!

Он отвел взгляд и через минуту и это препятствие было устранено.

Подсвечивая себе сотовыми, мы пошли по чердаку.

– Ага, вот оно! – Охотник указал на свет вдалеке. – Окно!

Песок с пылью заклубились под нашими ногами, искорками вспыхивая в солнечных лучах, льющихся в тьму чердака. Я осторожно ступила на хлипкие на вид досочки, чувствуя себя канарейкой на жердочке, и, балансируя, дошла до окна. Алекс уже вылез через него наружу и протягивал руку.

Я выбралась на двускатную крышу. Ветер сразу же толкнул меня в грудь упругим кулаком, словно хотел загнать обратно – на земле он почти не чувствовался, а здесь ему было где разгуляться.

Низкое небо набрякшими веками хмуро висело над головой, грозя заразить все вокруг своим пессимизмом. Но откуда-то сбоку неизвестно каким чудом пробравшееся солнце, создавая потрясающий контраст, заставляло мирные персиковые, мечтательно-кремовые и скучно-серые стены домов расцветать яркими вспышками закатных оттенков, как бессовестный спойлер грядущего ежевечернего представления - заката.

Заглядевшись, я сделала шаг и споткнулась.

– Осторожно! – Алекс подхватил меня.

– Это ты будь осторожнее. Я-то санклит, а ты… – Слова замерли на языке.

– Все равно идем осторожно, лучше по стыкам – крыша довольно скользкая, провода не трогаем, они под напряжением.

– Откуда такие познания? – я двинулась за ним, едва успевая. – Помедленнее, паркуровец питерский!

– Руфер  уж тогда. – Он вновь протянул руку, помогая перебраться через провода.

– Хрен редьки не слаще. – Наклон крыши стал еще круче, пришлось цепляться руками за выступы жестяных листов, горячих из-за прокалившего их за день солнца.

– И лучше не говори при местных Питер – станешь их заклятым врагом! Только Петербург!

– Вон она! – разогнувшись, чтобы минутку передохнуть, вскрикнула я, увидев, как вдалеке Наринэ идет по крыше.

– Похоже, у нас с ней была похожая юность. – Пробормотал Охотник.