– Уйдет ведь!

– Куда она денется, догоним. Знал таких девок, на всю голову уроненных, но чтобы так!

– Идем уже! – мисс Хайд рванулась вперед.

Ноги соскользнули, руки не удержались, и мне едва не пришлось слететь с крыши под ноги спешащим по своим делам прохожим.

Но Алекс перепрыгнул с противоположного ската, и вместо грязного асфальта я угодила в его объятия.

– Осторожнее, малышка! – пробормотал он, крепко прижимая меня к себе.

– Спасибо, – я глянула через плечо вниз, вздрогнула и отстранилась. Охотник стоял на узкой кромке остатков заграждения, держась пальцами одной руки за шов между листами жести. – Пойдем уже, человек-паук!

Мы перебрались на соседний скат. Разнокалиберные пятнышки ржавчины здесь покрывали всю крышу, словно осень, раскрашивая деревья в свои излюбленные оттенки, в порыве вдохновения взмахнула огромной кистью и обрызгала все вокруг.

Крыша была покрыта густой сетью проводов – от толстенных черных до тонюсеньких серых. Пробираться через это минное поле, в любой момент ожидая получить удар током, не доставляло удовольствия. Поэтому, когда Алекс вывел нас к чистому участку, куда выходили окна, я облегченно выдохнула.

– У нее одна дорога – вот туда. – Он прочертил пальцем дугу, указав на округлую крышу вдалеке. – А у нас есть короткий путь.

Мы прошли к небольшому парапету, напоминающему длинный строй из кеглей. Охотник нырнул под зеленую пластиковую сетку и издал торжествующий крик.

– Тут он еще, родной! Саяна, лезь ко мне.

– Вождь краснокожих, вашу мать. – Побурчала я, забираясь в очередную кроличью нору.

– Вот он! – гордый собой Алекс указал на небольшую дыру. – Этот переход еще со старших классов школы помню! Я сюда девчонок водил, чтобы… – Он сконфуженно улыбнулся.

– Чтобы полюбоваться открывающимся видом, вероятно.

– С языка сняла!

– Веди уже, ловелас.

Мы пролезли в дыру и выбрались на узкий бетонный выступ вообще без ограждения, осторожно прошли по нему и свернули за угол. Едва не въехав лбом в спутниковую тарелку, я спрыгнула на сплошь ржавые жестяные листы, гулко грохочущие под ногами.

На этот раз пришлось пробираться по затемненной стороне. Здесь холод чувствовался намного сильнее, чем на солнечной. Злой ветер забирался под одежду, и, пользуясь тем, что тело взмокло по вине непривычного занятия, мстительно сжимал его в ледяных объятиях. Из-за необходимости постоянно цепляться за крышу, которая на ощупь была как айсберг, пальцы приходилось то и дело отогревать дыханием.

Наконец мы поднялись по кем-то наспех сооруженной деревянной лестнице. Бедняга скрипела при каждом движении, заставляя останавливаться сердце. Наверху кровлю, очевидно, недавно перестилали – она была матово-серая, без единого пятнышка ржавчины. Быстро миновав ее, мы уперлись в примерно двухметровую стену, густо увитую по верху колючей проволокой.