– Хорошо. Пойдемте.

– Я никуда не пойду, пока не расскажете, что с Алексом.

– У нас был договор.

– Вот именно! Я свою часть выполнила!

– Саяна, вы лукавите и прекрасно это знаете. – Он усмехнулся.

– Вы должны были убить Драгана. Но он жив.

Слава богу!

– Я воткнула в его сердце кинжал. Если он не умер, не моя вина. И раньше многие пытались, ни у кого не вышло, сами знаете. Его зовут Бессердечным и Неубиваемым не зря.

– Не буду спорить. Ваш Алекс тоже жив. Именно к нему я и хочу вас отвести.

– Тогда пойдемте.

Мы вышли из камеры и опять пошли по бесконечному унылому коридору. Эта «кишка» мне в кошмарах будет сниться! Хотя я, похоже, живу в одном большом дурном сне.

Как партизаны, запутывающие следы, мы петляли, заворачивая то вправо, то влево. Когда в глаза ударил яркий свет, я поняла, что проклятый лабиринт кончился.

Две вполне современные двери с электронным замком – тем самым, издающим противный писк при открывании. Ненавижу их – благодаря Горану. Советский коридор превратился в обычный, как в госучреждениях, лишь отсутствие окон и массивные каналы системы вентиляции не давали забыть о том, что находишься в подземелье.

Не знаю, почему, но я даже обрадовалась, когда мы вошли во вполне современное помещение, похожее на клинику. Белое, голубое, хром, никель, все сияет. Пахнет странно, каким-то чистящим средством. И тут тепло, мне даже пришлось снять толстовку.

Все бы ничего, но вибриссы орут благим матом.

Крот нажал на кодовую панель, и стена с мягким шипением уехала вверх, совсем некстати напомнив о Коците. Помещение за стеклом было похоже на операционную. В центре, на кушетке, восседал Алекс. Из груди вырвался вздох облегчения. Живой!

– Вот он, ваш Александр Орлов. – Крот гордо улыбнулся, словно только что лично вытащил Охотника из горящего здания.

– Зачем мы здесь? – спросила я, с подозрением глядя на группу мужчин в синей медицинской форме вокруг Алекса.

– Увидите. – Крот кивнул одному из них, когда тот вопросительно глянул в нашу сторону.

И я смотрела – как они укладывают Охотника на кушетку, фиксируют ремнями его руки и ноги, закрепляют на теле разные датчики, включают мониторы, и понимала, что ничего хорошего точно не произойдет.