– Ты всегда умудряешься поставить меня в тупик. Как вообще работает твой мозг, малышка?

– Замшелый шовинист признает, что он у меня есть? Уже достижение! – я расхохоталась, но смех скоро затих. – Передышка закончена. К нам идут.

– Кто?

– Вот сейчас и узнаем.

Дверь с мягким шипением открылась.

Бойцы-санклиты в черном заполнили комнату.

Охотник зарычал – остатки берсерка в нем почуяли противника.

– Алекс, спокойно. – Я обернулась к нему. – Дыши глубоко. Мы им нужны. Вас двое в одном теле, но ты сильнее, помни. – Я поцеловала его, он со стоном вновь притянул меня к себе. – Вот это – ты. Держись за это.

– Как скажешь, малышка.

Рука одного из санклитов легла на мое плечо. Алекс сдавленно зарычал, но сумел взять себя в руки.

– Молодец. – Прошептала я. – Все будет хорошо!

– Пошевеливайся, сестренка! – произнес женский голос за моей спиной.

Пальцы впились в плечо – как раз в то место, где горел фантомной болью шрам от огнестрельного ранения, который остался на память о Наринэ. Рефлексы сработали молниеносно. На арену вышла мисс Хайд.

И я, тот же самый человек, или санклит, что только что увещевал Алекса, утихомиривая берсерка внутри него, перехватила руку санклитки, одним движением крутанула наглую особу на себя, опрокинула, жестко шлепнув на спину, и, придавив ее горло коленом, прошипела:

– Думай, кому это говоришь, сестренка! К тому же, – я встала, – обращение на «ты» к незнакомцам – признак быдла.

Девица, красная, как глаза берсерка в активной фазе, поднялась, кашляя.

– Ну, ведите уже. – Я развела руками. – Девушка, вроде, торопилась куда-то.

– Идите за мной. – Прохрипела санклитка. – Пожалуйста.

И только в этот момент мне удалось заметить, что у нее глаза разного цвета – один карий, другой зеленый.