Книга 4 Ангел Жизни
Книга 4 Ангел Жизни
Горану и Саяне с нежной любовьюЯ видела, как плачут от счастья,Я видела, как плачут от боли.Я знаю, что такое быть частьюСакрального священного боя.
Я видела не раз наши души –Распяты на кресте мирозданья,Но мимо проходила послушно,Не внемля тишине и рыданьям.
Во мне всегда была эта полночь,Та самая, в которой ты – ветер.И я звала разлуку на помощь,Ведь ты же самый лучший на свете.
Я знаю, что такое оковы,От коих ты не ищешь исхода.Я знаю, что такое быть новой,Когда цена иному есть холод…
Я знаю, может, слишком, но все же…Мне знается порою до боли,Но суть земли мой стон не тревожит,Ведь я – сама себе доброволец.
Мне в принципе идти на закланьеТеперь уже знакомо и сладко,Ведь суть всего – предвечное знаньеО том, что Бог нам шепчет украдкой.
К. Каменецкая
Пролог
Пролог
Есть незыблемое правило – мотыльки летят на огонь. Их судьба – сгореть в его объятиях, не оставив и следа. Одни бросаются в пламя, потеряв голову. Другие, более осторожные, порхают вокруг, пытаясь противиться коварному искушению, зов которого проникает в самую суть души. Они кружат в медленном танце смерти, и медленно, но верно приближаются к огню, теряя бдительность, чтобы в конце концов сгинуть, сдавшись гипнотически притягательному трансу величия смерти.
Считанные единицы, подлетев вплотную, успевают опомниться и стремглав броситься прочь, поражаясь своей храбрости. Их нежные крылышки, опаленные объятиями поцелуя вечности, не выдерживают, но мотыльки, считая себя спасшимися, падают в непроглядную тьму ночи, чтобы никогда более не познать счастье свободы полета.
Они попадают в безраздельную власть страха и безысходности, запускающих в них свои ледяные щупальца, и истлевают в безнадежности, в последних снах со святым смирением тоскуя о пламени, полном величия и любви.
Так кто я? Сгоревший безрассудный мотылек? Насекомое с опаленными крыльями? Тоскующий об огне житель вечного мрака? Нет! Я и есть огонь!
Киллиан не Ангел, а большой, жестоко кусающий мотылек. Он решил поиграть с огнем.
И я сожгу его дотла!