– Боже, дай сил! – простонал он.

– Мне тоже страшно. – Прошептала я, гладя его по волосам. – Но мы должны. Теперь твоя очередь вытаскивать занозу из моей груди.

– Если бы я мог один…

– Но ты не можешь!

– Когда я вонзил в твое сердце тот кинжал, боль была непереносимой. – Прошептал он дрожащим голосом. – Никогда не испытывал такой!

– Потому что ты и есть мое сердце. – Тихо ответила я, заглядывая в глаза хорвата.

Мои губы нежно коснулись его – соленых от слез. Мужчина со стоном прижал меня к себе. Безумное желание, сметающее все на своем пути. Оно стало лишь сильнее со временем. А вот и она, подкрадывается на мягких лапах, коварная и безжалостная, плотоядно облизываясь.

Боль. Сегодня ее ждет царский пир! Что ж, пусть наестся, прожорливая тварь – в последний раз!

Чтобы рана очистилась, ее нужно вскрыть и, не взирая на мучения, безжалостно удалить гной. Только полностью приняв свою обиду, прожив ее до самого донышка, примирившись с ней, я смогу отпустить это – за ненужностью. Что ж, я готова.

Боль наступала волнами, словно проверяя меня на прочность. Каждая следующая была намного сильнее предыдущей. Мы давно жили вместе, в каком-то смысле я уже притерпелась к ней, поэтому смогла не отрываться от губ дрожащего Горана довольно долго. Мы растворились друг в друге, вновь став единым целым.

Она подкралась, когда я полностью утонула в желании, постанывая в унисон с моим санклитом, и ударила под дых, выбив из груди весь воздух. Фантомная рана пылала так, словно в меня вогнали раскаленный кинжал, окунув его предварительно в кислоту.

Зубы начали стучать друг о друга. По лицу потекли слезы. Я изогнулась всем телом, всхлипнув, и попыталась оттолкнуть Драгана. Застонав, он уткнулся лбом в мое плечо, но не отпустил. Я изо всех сил билась в его руках, уже не соображая от охватившей все тело адской боли, умоляла, угрожала, требовала, проклинала. Но стальное кольцо оставалось нерушимым.

Мой рот наполнился кровью из-за прокушенных губ и языка. Я захлебнулась в ней, закашляла, взвыла, как животное, ощутившее свой смертный час. Кинжал проворачивался в груди раскаленной яростной болью, и мне уже было плевать на ранее принятое решение, хотелось только одного – избавиться от нее, любой ценой! Я царапалась, кусалась, звала на помощь, но он, рыдая, лишь осел на траву, прижав меня еще крепче к себе. Потому что обещал.

Ладони шарили по груди, сжимаясь в кулак, чтобы обхватить этот злосчастный клинок и вырвать его. Но руки вновь встретили лишь воздух. Из меня с рычанием лился нецензурный шепот. Зачем я все это затеяла?! Этого в обезумевшем разуме не осталось. Объятое пламенем боли тело изогнулось до хруста в позвоночнике, руки начали расцарапывать грудь, чтобы вырвать сердце. Перед глазами всплыло лицо хохочущей Мегары.