– Нет! – рявкнула я, словно она была рядом. – Любовь сильнее боли! Сильнее! Она сильнее всего! – словно в отместку за эти слова, кинжал заворочался еще яростнее. Я зарычала, что было сил, практически теряя сознание.

– Стоять! – крик Нико донесся до меня словно сквозь вату. В глазах двоилось, но я видела, как Спиро бежит ко мне, а Ковач валит его на траву и выкручивает руки за спину.

Но было не до этого. Боль раскалила каждый нерв в теле. Обезумевший разум начал сбоить и меня выбросило в астрал – без проводника-посредника между мирами и помощи Тая, швырнуло в сияющий свет – он обволакивал стонущую душу ласковым светом, обещая покой и блаженство. Искушение поддаться его зову, раствориться в ласке вечности было безумно велико, так хотелось трусливо поджать хвост и…

Но там, в материальном мире, под моей щекой билось в безумном ритме сердце второй половины нашей Древней души. Даже здесь я ощущала его, связь между нами, любовь, что навсегда слила нас воедино. Всхлипнув, мне удалось выпутаться из идеального блаженства, и самой шагнуть в огненные объятия боли. Она с урчанием приняла беглянку обратно и продолжила перемалывать тело и душу в своих жерновах.

Из груди, из середины истерзанного сердца, вырвался крик. Запрокинув голову, я отпустила его в темные небеса, наполнив их раскалившей душу болью. Забирайте! И помогите же уже нам! Крик, переросший в хрип, стоном замер в горле. Время замедлилось. Вот он, тот самый момент, пик мучений.

Меня вновь выкинуло – на тот раз я со стороны смотрела на свое тело, обмякшее в руках Горана. Кровь из прокушенной губы залила подбородок. Расцарапанная грудь. Порванная рубашка. Я уже не понимала, где нахожусь. Меня крутило в хаосе воспоминаний – от лица хохочущей Мегары с бурлящими ненавистью зелеными глазами до взгляда Драгана, когда он в последний момент вытащил меня со скалы.

Внезапно картинка остановилась. В кромешной тьме я увидела нас с Гораном, соединенных, словно пуповиной, сияющей белой нитью. Толстая, ярко светящаяся с его стороны, с моей она была сильно порванной, тускло-серой, держалась на нескольких волокнах, но в них посверкивали живые белые искорки, которых становилось все больше.

А потом я увидела его слезы, ужас и вину в глазах, почувствовала его боль, привычно потянулась к ней душой, чтобы уменьшить, и отшатнулась, обжегшись – его боль была во много раз сильнее моей. И, что самое страшное, виновата в ней была я. Вот оно – то, что мне нужно было увидеть и понять. Все встало на свои места. И закончилось.

Звездное небо обрушилось в меня, когда открылись мои глаза. Я растворилась во Вселенной, а Вселенная растворилась во мне.