За ним шагнула Любава.

– Я тоже хочу посмотреть.

Не выдержал и Максим:

– Разрешите, командир? Не помешаю.

Могута нахмурился, жуя губами в поисках ответа, и Максим добавил основательности в просьбе:

– У вас свой взгляд на вещи, у нас свой, отличный от вашего. Мы можем заметить то, что вам покажется несущественным.

– Иди, – пробасил сотник.

Полезли по вьющимся зигзагом рытвинам к вершине Клыка. Но, как оказалось, до самого верха напрягаться не пришлось. Примерно на пятидесятиметровой высоте на пути своеобразной лестницы распахнулся зев пещеры, и скалолазы выбрались на край уходящего в глубь массива тоннеля необычного сечения: не круглого или квадратного, а кольцевого. Внешний диаметр кольца был чуть больше диаметра нефтеналивной цистерны, внутренний сужался до метра, таким образом, центр тоннеля представлял собой круглую каменную колонну, уходящую в темноту. Никаких подпорок или стоек колонна не имела и тем не менее не падала на дно тоннеля. Толщина слоя оставшегося свободного пространства между поверхностью колонны и внутренней поверхностью тоннеля доходила до метра, и в него можно было втиснуться человеку.

– Я проверю. – Миро полез в щель.

– А вдруг этот цилиндр рухнет? – опасливо спросила Любава.

– Подождите здесь.

Максим склонился над краем обрыва.

– Командир, здесь ход в стене, попробуем определить, куда он ведёт.

– Хорошо, – донёсся голос Могуты.

– Идём следом, – сказал Максим, чувствуя нарастающую тревогу.

Переглянулись, последовали за дружинником.

Фонарей с собой у них не было, поэтому вскоре в тоннеле стало совсем темно. Скобочка света за спинами «спелеологов» не рассеивала мрак так глубоко.

Похолодало, будто они спускались в подземный холодильник.

Любава споткнулась, и Максим подставил ей руку.

– Держись!