Открыв закрепленную на поясе сумку, она вытащила одну из перчаток и зубами натянула на руку. Потом бросила вниз нейлоновую веревку, проследила за ее падением на землю и зацепилась ногами. Покрепче схватилась рукой, набрала в грудь воздуха и полетела вниз.

Веревка между ее сапог шуршала. Несмотря на защитную перчатку, ладонь Новы нагрелась от трения. Левая рука начинала обретать чувствительность.

В считаные секунды Нова приземлилась посреди поля боя. Сунув в сумку снятую перчатку, она стала пробираться к Асу. Вокруг беспорядочно дрались и сражались, оружие сверкало, гремели взрывы, раздавались крики. Краем глаза она заметила, что вдоль линии заключенных украдкой движется Отмычка, расковывая их одного за другим. Увидела она и Лероя, прижатого к земле темноволосой женщиной. Та неистово металась, пытаясь задушить его, не обращая внимания на прижатые к ее лицу сочащиеся кислотой пальцы. По безумному выражению лица Лероя можно было догадаться, что он наслаждался схваткой. С изумлением Нова поняла, что его держит за горло Гром-птица. Гром-птица… без крыльев.

Он нейтрализовал члена Совета.

Кнут захлестнул Нове лодыжку, повалив на землю. Она хрипло застонала от боли. В следующий миг ее уже волокли по земле. Перевернувшись на спину, она узнала Отступницу – это была Плеть. Выхватив из-за пояса метательную звездочку, Нова бросила ее в нападавшую. Плеть взвизгнула, схватилась за руку и выронила кнут. Этого Нове хватило, чтобы высвободить ногу и броситься на противницу. Та оскалилась и вскинула руки, чтобы отразить атаку Новы.

Голые руки.

Непростительная ошибка.

За секунду до соприкосновения глаза Плети округлились от понимания, но в следующее мгновение она уже лежала на земле.

Проверив, надежно ли держится рюкзак, Нова пустилась бежать. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы добраться до Аса, однако все же невольно вглядывалась в мелькавшие вокруг лица Отступников, в надежде увидеть Адриана. Но единственным членом ее отряда, кого она увидела, была мелькнувшая в стороне бабочка-данаида.

Когда она снова заметила Аса, то была поражена, увидев, что он наблюдает за ней. Он по-прежнему стоял на коленях, тяжело дыша. В его глазах было непривычное отчаяние. Мольба.

– Я иду, – прошептала Нова и себе, и дяде. – Я тебя не подведу, на этот раз не подведу.

Увернувшись от зазубренного хвоста (Хвостокол?), Нова перепрыгнула подозрительную лужу чернильно-черной слизи. Ноги коснулись земли, но тут же ее сбило огромной волной. Вода закружилась и отхлынула, оставив под ногами липкую грязь. Выругавшись, Нова вскочила, готовясь к бою, но Цунами уже отражала нападение одного из освобожденных арестантов.