В дальнем углу на кресле сидела младшая Добрятникова. Ксюшка болтала ногами, недостающими до пола, и переодевала платье кукле.

— Вы, сударыня, очень неаккуратно сидели за столом, — выговаривала она игрушке. — Где это видано, чтобы приличная девица обляпала платье вишнёвым вареньем? И не надо указывать на меня. Я, сударыня, быстро стёрла салфеткой, а у вас расплылось пятно. Что на это скажет мама?

Я моргнул. Раз, другой. Ничего не понимаю — эфир стекался именно к девочке.

— Дядя Костя? — она увидела меня и улыбнулась. — А вы видели…

Мир вокруг вздрогнул, словно произошло землетрясение.

Эфир, словно клубок живых змей, закружил вокруг девочки, превращаясь в тёмную бездонную воронку. Ксюшка застыла на месте с открытым ртом и расширенными от ужаса глазами.

Кижа выбросило из комнаты, как сбитую кеглю. А мне вдарило под дых, будто кузнечным молотом.

— Костя, помогай! — Диего кинулась вперёд. — Это взрывная инициация Таланта! Да помоги же ты! Не удержу!

С трудом глотая воздух, я бросился к испанке.

— Надо отсечь эфир!

Щит! Ещё один щит! Третий!

Испанка пыталась сделать то же самое, закрывая девочку с другой стороны. И всё пропадало впустую — поток эфира такой, что прожигал щиты за несколько секунд.

Боковым зрением я заметил движение. Покосился и обомлел — слева от меня стояла Марья Алексевна. Её древний могучий Талант снова появился и тоже включился в работу.

Бумс! Очередной магический щит лопнул, и я тут же воткнул на его место новый. Но помогало слабо — мы втроём пытались сдержать наводнение, вычерпывая воду чайными чашками.

Анубис зарычал на меня и толкнул в грудь. Да ты с ума сошёл, братец! Сунуться в самое пекло? Талант требовательно ударился в рёбра. Чёрт с тобой, давай попробуем! Всё равно ничего другое не помогает.

Резким ударом Анубис разрубил передо мной завесу эфира. Я прыгнул в образовавшуюся дыру и подхватил на руки застывшую Ксюшку. Господи, что я творю? Если не получится, меня просто сожжёт, так что и хоронить будет нечего.

От рыка Анубиса у меня задрожал пол под ногами. Талант выпустил щупальца силы наружу и принялся закукливать меня и девочку. Я закрыл глаза и сильнее прижал к груди ребёнка. Давай, Анубис, делай что должно.

* * *

Анубис убрал кокон и, урча, свернулся в груди калачиком — напряжение эфира пропало, как и не было. Ксюшка лежала у меня на руках, только уже не застывшей статуей, а мирно сопела и спала без задних ног.

— И этот человек говорит, что учится у меня, — за спиной фыркнула Диего. — Может, это мне в ученицы пойти?