Он откинулся на спинку стула, тяжело дыша.

— Предатели. — прошептал я, не в силах в это поверить.

А может, это всё уловка? Мои ребята не могли меня предать, когда мы через столькое прошли!

— Коппер, скажи что-нибудь, — сглотнул я.

Но тот, не оборачиваясь, едва слышно ответил:

— Прости.

Я замер. Не хотелось ни дышать, ни говорить. Мои друзья. Мои братья кинули меня. И жить мне осталось несколько секунд. Новость такая внезапная, что я даже не успел её обдумать.

— Пустить ток! — приказал Большой Бык.

Умник поправил длинную резиновую перчатку и, взявшись за рубильник, дёрнул вниз.

Всё вокруг скрылось в ярком свете. Я слышал смех, под который меня провожали на тот свет… но вместо света почему-то показалась тьма.

Вернее, темнота. Да. Так темно. А ещё болит голова и тошнит. Кто-то трогает мой нос? Что происходит?

Открыл глаза, и тут же зажмурил их. От яркого луча стало ещё хуже, глаза будто выдавливало изнутри. Как с похмелья, только в разы неприятней. Не пил лет двадцать, но всё ещё помню это состояние. И почему мокрый правый рукав и нога? Я что, лежал в луже?

Открыл глаза снова, но уже помедленней. Так мутно. Почесав ресницы и проморгавшись, сфокусировал зрение.

Чёрный грязный кот посмотрел на меня жёлтыми глазами и обнюхал ещё раз.

— Выглядишь ещё хуже, чем я, старина.

— С каких пор коты говорят, — простонал я, чувствуя, как трещит башка. — Да и какое тебе дело, как я выгляжу?

— Да я здесь.

Кот сбежал, юркнув за бак с мусором. А возле этого бака сидел бомж в ободранных штанах и почему-то в новеньком красном пиджаке на голое тело.

— Думал, ты сдох, — равнодушно сказал он. — Я бы точно от такого помер.

Он указал грязной рукой на лежавшую рядом со мной треснутую биту. Это ей мне по башке дали? Похоже на то. Голова будто на две части треснула. Я потрогал затылок и посмотрел на пальцы. Кровь. Нихренова мне вдарили. Ещё и пинали, судя по следам подошв на когда-то белой рубашке. Выходит, меня вырубили, отпинали, после чего оставили валяться в грязной луже подворотни.