– Мр-р, хор-р-ошо. – Уважительно поклонившись старшим, котодевочка шустро припустила за убежавшей симбиотической напарницей.

– Осуждаешь? – мокрая тряпка легла на каменный нос изваяния. – Нет, скорее всего. Ты меня всегда понимал лучше, чем мама и подружки. Да, папа, всё верно, наше время прошло… Твоё время прошло, кануло в Лету. Ха, спроси кого из молодых, что это такое, они и не скажут. Забыли, да и не знают. Неинтересно им.

Они – другие. Ты знал, что мурры в симбиозе с людьми обретут полноценный разум? – Старуха замолчала, повернулась к хвостатой сопровождающей и сполоснула тряпку водой, политой из кувшина. – Вон, полюбуйся, папа, стоит за моей спиной и молчит. Ей слово, а она так молчит в ответ, что и сказать больше нечего. Шестьдесят лет как запечатлела и мучаюсь. У-у, чего глазищами сверчишь, хочешь сказать, что это ты со мной маешься, грымза хвостатая? Видишь, папа, воспитала на свою голову!

Побурчав для порядка, старуха неловко притянула мурру к себе, чмокнув её сухими губами куда-то между вытянутыми треугольными ушками.

– Старая я стала, папа, всё копчу и копчу небо, ещё десять лет, и я в два раза старше тебя буду. Ходячий памятник! Не шипи! – вошедшая в раж бабулька грозно отмахнулась сухонькой рукой от возмущённой мурры. – Знаю я всё, что обо мне за спиной говорят! Карга древняя! Кощеиха! Не живут столько, старики мрут, а я всё никак не сподоблюсь. Как-никак сто десять стукнуло, пора бы уже…

Закончив оттирать памятник пожилому мужчине, сидящему на скамье и смотрящему куда-то вдаль, старуха передала тряпку Ри:

– Держи, займись предками, девочка, что-то умаялась я.

Седая кошкоженщина приняла эстафету, начав отмывать двух громадных котов, устроивших лобастые головы на коленях мужчины, а старуха проковыляла к заботливо расстеленному на газоне пледу, на краю которого мурра поставила корзину с продуктами и водой. Потратив несколько минут на разглядывание со скального уступа утопающего в зелени посёлка, разноцветные черепичные крыши которого то там, то тут вырывались из древесных волн, баба Риша, она же Арина, перебирая руками по клюке, медленно опустилась на плед и блаженно вытянула усталые ноги, облокотившись спиной о ствол абрикосового дерева.

– О-ох, что-то я погорячилась, встать бы ещё потом. – Обернувшаяся мурра покачала головой, давая мимикой понять её мнение о стариках и детях, между которыми можно смело устанавливать знак равенства. – Видишь, пап, какая красота! Помнишь, где наш дом? Да-да, всё верно, нашего петушка ни с кем не спутать. Ты не поверишь, но я помню, как дядя Антон с Сашкой флюгер ковали… Дядя Антон тебя на пятнадцать лет пережил…