Эйлис шагнула ближе к алтарю, сжимая в руках куб Индриаса, процедила воздух сквозь зубы и покачнулась. Проклятье грааля струилось по венам, наполняло девушку новыми силами, отнимая по капле жизнь. Она почти перестала ощущать себя человеком – до того сильно вгрызалось проклятье, меняя тело и превращая некромантку в очередную Тень. Эйлис спешила, упрямо передвигала ноги, чтобы достигнуть огромной каменной чаши, утопленной в полу главного зала. Она должна была успеть собрать артефакты и прочесть заклинание до того, как потеряет магию.

– Быстрее, я чувствую Зов, – прошелестел за её плечом Алистэр Индриас, не смея коснуться девушки даже кончиком пальцев. – Скоро ты станешь одной из нас. Поспеши.

Эйлис задрожала, вытянулась в струну и единым движением уронила в чашу артефакты. Все восемь артефактов Рыцарей Смерти. Древнее заклятье слетело с губ девушки почти неслышно, её голос сейчас был не отличим от шёпота самого Индриаса. Алые пряди в волосах Эйлис выцвели, красный потусторонний огонь в глаза затух, а жизнь так и не вернулась в тело. Нэйтон успел подхватить супругу у самого пола, осторожно уложил её на холодный пол и беспомощно оглянулся.

– Эйлис! Милая, не уходи! – мужчина цеплялся за потоки, пытаясь поймать ускользающую душу. Но как её вернуть, если она не желает возвращаться? – Эйлис, ты клялась мне!

– Смерть стирает любые клятвы и печати, – каркнул грифон от входа. Его громкий голос казался кощунственным в тишине квадратного зала, вдоль стен которого безмолвно застыли Тени, ожидая снятия проклятья. – Разве ты не знал, что даже ваш брак всего лишь печать в книге записей ратуши Кэрбра? После твоей смерти магический договор перестал действовать на тебя, а теперь и Эйлис свободна.

– Арик? – Нэйтон удивлённо оглядел грифона, перевёл взгляд на зомби марозийского льва и выдохнул с облегчением. – Раз вы не развоплотились, значит Эйлис ещё не ушла за грань.

– Ты не видишь потоки энергии, доступные мёртвым, – Арик Биндарн Риган приблизился к правнучке, неловко подворачивая помятое крыло, и вдруг резко ударил клювом в грудь девушки. – Восстань, родная кровь. Восстань и заверши начатое.

Эйлис рвано вдохнула воздух, откашлялась и распахнула веки, за которыми плескалась не Тьма, присущая всем Поцелованным смертью некромантам, а серебро. То самое, что сверкало в волосах цвета погребального савана, и то самое, что считалось утраченным. Нэйтон замер, вглядываясь в лицо супруги, на которое возвращались краски. Серебристое свечение вспыхнуло сильнее, разлилось в воздухе и схлынуло.