– Отойдите в сторону! – велел я, подняв мачете, и в следующий миг он ринулся на меня.

Я действовал машинально. Отскочил в сторону и ударил наотмашь.

По долине пронесся крик боли. Я замер, глядя на Гранта. Его отрубленная по самый локоть рука лежала на земле. Кровь хлестала из раны… Профессор словно выключился.

Я прошел мимо него и направился к клубню – в тот момент в моей голове не осталось ни одной мысли.

А затем я сделал это. Я убил Карниворум Гротум. Мачете опускался со свистом, зеленая слизь взмывала фонтаном, а я рубил сердечный клубень и не останавливался до тех пор, пока он не развалился на куски, а свечение полностью не погасло.

А потом вся долина пришла в движение. Земля затряслась, и огромные бутоны-ловушки тут и там начали падать один за другим на безжизненно подгибающихся стеблях. Лозы вокруг меня изошли судорогами и – клянусь вам! – я отчетливо разобрал предсмертный стон растения.

Когда все закончилось, Грант пришел в себя и заревел:

– Что вы наделали?! Будьте вы прокляты, Пемброуз! Будьте прокляты!

Я ожидал, что профессор снова попытается на меня напасть, но вместо этого он развернулся и ринулся прочь.

– Стойте! Я помогу вам! – кричал я ему вслед (я ведь не испытывал к нему ненависти), но этот обезумевший человек меня не слышал… Он покинул долину и скрылся в джунглях. Больше я его не видел…

…Сэр Пемброуз кивнул на опустевшую чашку кофе, и доктор Доу, вздохнув, заказал ему еще одну. Охотник на плотоядные растения продолжил свою историю…

…Так закончилась моя странная и жуткая экспедиция на остров Лугау. Я вернулся в Габен. Произошедшее в джунглях преследовало меня, все мои мысли были о Гранте, об убитых растениями ученых, о самовлюбленном сэре Рэтворде и о пульсирующем сердечном клубне.

Пребывая в смятенных чувствах, я и не заметил, как ноги завели меня – куда бы вы думали? – в ГНОПМ. Вероятно, меня приволокло туда чувство вины – я сожалел, что оставил профессора Гранта на Лугау, и какое же меня ждало удивление и, не стану скрывать, облегчение, когда мне сообщили о том, что от него пришло письмо с Кани-Лау, в котором он сообщает, что возвращается в Габен. Не представляю, как он выбрался с острова, но, признаюсь, я был рад, что он жив. Вы знаете, я испытывал к нему уважение, несмотря на его поступки и наши расхождения во взглядах. Тогда я еще, разумеется, ничего не знал о том, что он сделал.

Тем же вечером моя жизнь… эм-м… правильно будет сказать, что она в некотором роде пошла под откос.

Вернувшись домой, я обнаружил парочку принеприятнейших типов, топчущих мой порог. Господа Вежливые Манеры и Убийственные Взгляды. Они представились агентами из отдела по особо важным делам из «Ригсберг-банка». Конечно же, я ждал кого-то из банка, но не думал, что за мной явятся так скоро после возвращения.