Топчущиеся у лестницы мальчишки тянули шеи в нетерпении – каждый пытался первым прочесть заголовки с передовицы. Но вот наконец Сухарь Энджер, господин метранпаж «Сплетни», схватился за веревочку висящего над притолокой двери колокола и принялся трезвонить.

Мальчишки-газетчики, визжа и толкаясь, схватили приготовленные стопки свежего номера и, выбравшись из здания редакции, стремглав бросились врассыпную. Каждый побежал на свою улицу, на свой перекресток: кэбмены и фонарщики, дворники и лавочники, трактирщики и уличные торговцы, а также, разумеется, почтенная публика – всем не терпелось нырнуть в разворот свежих историй, которые произошли в Саквояжном районе.

Между тем на втором этаже редакции, в печатном зале, прозвенел звонок, оповещающий «пираний пера» о выходе тиража очередного номера. Присутствующие отложили дела и закурили газетные сигарки – эту славную традицию ввел еще прапрадед нынешнего господина главного редактора. Его портрет, к слову, занимал почетное место на стене, напоминая всем, кто на него глядел, что профессия газетчика – дело непростое и несет в себе… некоторые неудобства. Что ж, о неудобствах старик многое мог бы рассказать, учитывая, что даже на портрете он был изображен с чьими-то душащими его руками.

Докурив, газетчики нацепили на себя деловитый и крайне озабоченный исполнением своих прямых обязанностей вид, но по большей части все они продолжили с нетерпением пожирать взглядом редакционные часы: сколько там осталось до конца рабочего дня?

Служащим «Сплетни» не терпелось покинуть душное, пропахшее чернилами здание и отправиться домой. И лишь некий господин по имени Бенни и по фамилии Трилби не принимал участия во всеобщем ёрзаньи – он уже почти пять часов не поднимался со стула, работая над статьей.

Бенни так глубоко ушел в свой сюжет, что не замечал вокруг себя ровным счетом ничего – если бы редакцию вдруг захватили конкуренты из «Габенской крысы», он все равно не отвлекся бы сейчас от печатной машинки.

Не услышал Бенни Трилби и ворчания господина главного редактора, сообщающего подчиненным, что домой никто не уйдет, пока у него на столе не будет подборки свежих сплетен для утреннего выпуска. Сам же шеф, по традиции раздав указания и пригрозив наказаниями, надел на голову цилиндр, взял трость и отбыл. Стоило его кэбу отъехать от здания редакции, как один за другим служащие «Сплетни» начали отклеивать себя от седушек стульев.

Печатный зал начал пустеть. Репортеры и пересыльщики потянулись к выходу, а линотиписты откупорили в своем подвале парочку бутылок вишнево-горчичной настойки.