«Пустите в гости», — смущенно улыбнулся он.

Я готова была мчаться в милицию, рассказать о побеге, но он, вероятно, прочел мои мысли в глазах и вытащил справку о досрочном освобождении.

Он был суров, но в глазах плескалось счастье, осторожно, словно драгоценность, он взял мою руку без маникюра, с пальцами, изъеденными кислотой, и поднес к губам… Жизнь его научила многому. Но вернулся из дальних краев и Иван Сергеевич. Он часами говорил с Василием — была какая-то железная логика в словах этого человека — и убедил Клыкова уехать с ним в геологическую партию.

«Деньжат заработаешь, и свадьбу справим со звоном на весь свет», — уговаривал он Василия.

После такой разлуки мне было страшно вновь оставаться одной, но Василий уже видел в мечтах нашу, вы понимаете, нашу, комнату, шкаф, диван, розовый свет абажура… Он уехал два месяца назад, а сегодня — эта страшная весть…

…Зина рассказывала около часа. Басовитый гудок возвестил об окончании рабочего дня. Рабочие цепочкой потянулись через проходную будку. Послышались молодые задорные голоса, звонкий смех.

— Мы встретимся с вами завтра, — сказал Анатолий. — Эльзе Павловне скажите, что я приехал из Караганды от подружки, назовите любое имя. Ни слова больше. Вы комсомолка? Ну, вот и хорошо. Мы должны наказать этих негодяев, которые отняли у вас любимого человека. Ровно в 11 часов утра я позвоню в лабораторию. Под любым предлогом отпроситесь с работы. До свидания.

Обстановка прояснялась. Какая-то необычная бодрость наполнила каждую жилку Анатолия. Он в последнюю секунду перед закрытием двери заскочил в автобус, который шел с комбината в город.

Ярко-розовые краски заката потемнели, покрылись дымкой, солнечный диск лениво перевалился за горизонт. Наступал вечер.

Автобус остановился возле гостиницы. Из небольшого парка по соседству доносилась музыка духового оркестра. Молодость взяла свое — Анатолий направился к танцплощадке. На деревянном настиле, громко топая ногами, несколько пар деловито «отрабатывали» польку.

В летнем кинотеатре шла картина «Летят журавли». Анатолий взял билет и прошел в середину небольшого открытого зала, над которым шумел листвой молодой парк, словно деревья тоже заинтересовались судьбой героев фильма.

Картина кончилась в одиннадцатом часу. Многие выходили, сурово сжав губы, словно вспомнив об ужасах войны, женщины незаметно вытирали слезы. Анатолий вышел одним из последних. Экономная дирекция парка уже выключила осветительные фонари в аллеях. До железных входных ворот оставалось шагов двадцать. Внезапно от дерева отделилась высокая фигура и преградила дорогу.