Профессор Селлар рассказал Флипу Маккуэлу о последнем разговоре с Тони. Это было недели две тому назад. Тони, как обычно, сначала позвонил ему.

Что было нужно Тони в этот раз, профессор не знал, но решил, что нужно быть сдержанным. В последнее время он стал догадываться, что Тони в своих карьеристских целях использует его советы и выдает за свои те усовершенствования в ракетах, которые были ему подсказаны профессором. Селлар предполагал в этот раз говорить с ним только по вопросам морали и не касаться научных проблем, как бы Тони ни ухищрялся перевести разговор на тему о запуске ракеты, который готовился его институтом.

После обычных приветствий Селлар заговорил сам. Он сказал, что ждал визита Тони, так как у него есть одна новость. Он получил удивительное письмо и этим письмом вправе гордиться.

Он упрекает в лице Тони современную научную молодежь и хотел бы привести, как пример служения человечеству, неизвестного, незаметного, но с великой душой человека — Артура Кокрофта. Профессор показал Тони письмо Артура.

— Простите, профессор, — Флип перебил его, — где же это письмо?

Бертран Селлар и Флип Маккуэл теперь снова сидели в креслах. Селлар, волнуясь, рассказывал, а Флип напряженно слушал.

— Письмо Артура Кокрофта? — профессор открыл ящик стола. — Вот оно — читайте. Тогда я не знал, как опасно давать это письмо в руки Тони. Ведь он послал Кокрофта в Космос, хотя в этой ракете ни в коем случае нельзя было посылать человека. Убийца! Преступный убийца!

Флип пробежал глазами письмо, написанное знакомым почерком Артура.

«Уважаемый господин профессор!

Из всех многочисленных желающих полететь первыми в космос на межпланетной ракете наиболее подходящим кандидатом на это являюсь я.

Помимо всех достоинств, которыми обладают другие самопожертвователи, я имею то неоспоримое качество, что согласен на любые условия. Я согласен полететь в мировое пространство, если даже не будет никаких шансов на возвращение обратно.

Далее, мое согласие не предполагает оказания каких-либо льгот для моей семьи в случае моей гибели по той причине, что я одинок — семьи и родных у меня нет.

Более того, я не требую никаких вознаграждений и в случае моего возвращения не буду претендовать на миллионы, которых, может быть, добиваются при этом другие.

Даже именем своим жертвую — я согласен на то, чтобы мой полет остался неизвестным и чтобы все почести и слава досталась другому человеку по вашему выбору.

Я могу вообще исчезнуть с лица земли на время или навсегда. Я полагаю, что после моего пробного полета, если даже он кончится трагической неудачей, будет более успешным второй полет, которому я уступаю все почести первенства.