— почему… вы так грубо… разговариваете со мной, Ваша милость?

Склонившись над ней, он резко сказал: — да потому, что ты маленькая идиотка! Из-за глупой стыдливости ты готова погубить и себя, и ребёнка! Муж избаловал тебя, а, на мой взгляд, тебя надо бы на конюшне пороть хотя бы раз в неделю! — Она ошарашенно смотрела на него широко раскрытыми глазами: — решай, — презрительно сказал он, — или мы с тобой сейчас будем рожать, или я немедленно уезжаю, а что будет с тобой — я знать не хочу! Пусть к тебе привезут грязную бестолковую бабу, и, если что-то пойдёт не так, вы с ребёнком погибнете оба! Ну??

Она потупилась, уже сдаваясь: — я… не могу…, вы мужчина… и…и…

— О-о-о!! Да ты, действительно, идиотка!! — Он схватился за голову, — где ты видишь мужчину, дурочка??! Я мужчина лишь в постели с собственной женой, да и то, в последнее время, не всегда из-за таких вот истеричек, которые всю душу вынут!! Уеду из столицы, к нечистикам, и буду спокойно жить в поместье, лишь бы не видеть таких вот избалованных мужьями девчонок! — Он передохнул и уже спокойно спросил: — ну так как? Мне уезжать?

Констанца крепко зажмурила глаза и пробормотала: — останьтесь, пожалуйста, Ваша милость…

Он облегчённо вздохнул, приоткрыл дверь и сказал людям, напряжённо глядящим на него: — пусть принесут много тёплой воды, чистые простыни и полотенца. — Две женщины-служанки, стоящие в отдалении, у открытой двери гостиной, не ожидая распоряжения, устремились к лестнице. Вскоре они несли тазы с водой и стопку чистого белья.

Лорд Викториан хотел уже скрыться за дверью, когда Ален задержал его: — Ваша милость, позвольте мне войти. Я хотел бы быть рядом с Констанцей!

Тот вспыхнул, закричал: — никогда! Вы слышите, лорд Ален, никогда мужчины не будут присутствовать при родах! Я этого не допущу! Это вам не представление в театре, а тяжёлое и кровавое зрелище! Нечего вам нервировать девчонку, ей и так не сладко! — В спальне вскрикнула Констанца, и Его милость с грохотом захлопнул дверь под носом у Алена.

Тот, побелевший, с серыми губами, тяжело опустился на подвернувшийся пуфик. Леди Эмилия, нервно ломая пальцы, быстро ходила по гостиной. Лишь лорд Касилис спокойно сидел на диване у окна.

Схватки слились в одну сплошную боль, разрывающую тело. Констанца пыталась терпеть, но крик так и рвался из груди. В какой-то момент, открыв глаза, она увидела сидящего у постели лорда Викториана. Он аккуратно вытирал салфеткой пот и слёзы на её лице. Встретившись с ней взглядом, улыбнулся: — всё идёт хорошо, Констанца, твой малыш вот-вот увидит свет. Вот, выпей немного вина, оно придаст тебе сил, — он приподнял её голову вместе с подушкой и поднёс к губам бокал с красным сладким вином. Она уже не обращала внимания, что лежит с широко раздвинутыми ногами, с задранной до пояса рубашкой. Краем сознания отметила, что его большие белые, чисто вымытые руки осторожно исследуют её тело. Она почувствовала, как лекарь ввёл два пальца в её лоно, но больно не было.