Взмах влево и вправо. Поставить стены льда и побежать вперёд. Ещё взмах, выломать небольшой проём в стене. Рванув туда, мы оказались на набережной. Судя по возмущённому вскрику, девушка поранилась об лёд, торчащий о края проёма.
Улица была безлюдна, возле дома стояло несколько серых седанов, перекрывающие проезд по дороге.
Ладно. Понятно. Усадив свою ног
Шу на капот ближайшей машины. Я развернулся к дому. Вздохнув и подняв целую руку, я сделал свой «выстрел»
Пару мгновений и дом превратился в сказочный ледяной домик. Не хватало лишь гирлянды и мишуры. От блеска льда, резало глаза, заставляя жмурится.
Застонав от боли, я, завалившись набок, упал на ноги девушки.
— Серёжа! — воскликнула девушка, вскакивая на асфальт, отчего я упал на землю, ударившись головой.
— Быстрее…нужно бежать… — выдохнул я.
— Твоя рука! Она чёрная! — нервно говорила девушка, не отрывая взгляд от меня.
— Быстрее Юль… Нужно бежать! Помоги мне…За левую руку…
Мы пробежали метров триста на запад и свернули в очередной двор-колодец. Где найдя открытый чёрный подъезд, мы забежали внутрь. На первом этаже была расположена восьмая квартира. Поднявшись на второй, я со смешком посмотрел на цифру десять.
Ох, этот Санкт-Петербург.
— Стучи… — кивнул я на двери. — Выбора у нас нет.
30. Преступление и наказание
30. Преступление и наказание
Напротив памятника Петру, возле каменного забора, отделяющий Неву от Адмиралтейской набережной, полукругом стояли десяток чёрных спортивных байков и три хромированных огромных чоппера.
Их пилоты, стояли рядом, сидели на них или опираясь на них и с блаженством на лицах, пили кофе, а кто-то чай из дешёвых пластиковых стаканчиков и жевали уличную еду. В центре этой группы, бесновалась девушка. Она с яростью, своими чёрными, высоченными кожаными сапогами топтала упавший на асфальт хот-дог.
— Хел, успокойся! — произнёс стоявший рядом парень, с наслаждением откусывая кусок шаурмы.
— Да пошёл ты, Кот! — огрызнулась девушка, не отрываясь от своего занятия.
— Я-то пойду, — сделал он кивок головой, и отпил из пластикового стакана кофе. — Но лучше от этого не будет никому.