— Уходим.

36. А если?

36. А если?

Выйдя из кабинета и отпустив своего подопечного. Барклай-де-Толли развернулся к двери.

— Чё бы тут натворит, — задумчиво произнёс он, оглядывая дверь и стены. — Ай да пофиг! Так! Девчонки, к ног…ко мне! Не отходим далеко и голову крутим на триста шестьдесят. Мало ли, эти идиоты вздумают гадость какую. Козырёк, стрелять умеешь?

Получив отрицательный ответ, князь весело вздохнув, протянул парню пистолет.

— Значит, научишься. Всё, пойдёмте. Я хочу посидеть в ресторане, пока канцелярия в себя приходит.

Козырёк, растерянно рассматривал пистолет, когда сестра потянула его за руки.

Ему было страшно.

Страшно до чёртиков.

Только, что молодой парень, может, на пару лет старше, оскорбил одну из самых отмороженных, бесстрашных девушек империи. А зная, что у девушки свой отряд элитных парней. Он даже не сомневался, кто был с ней в том кабинете.

И Барклай-де-Толли, просто растоптал и вытер о них ноги. Пригрозив смертью, каждому из них.

Парень содрогнулся от одной мысли, что было бы с ним, вздумай он рот открыть. А не то что угрожать.

Он помнил день, когда эта девушка наведалась в их квартал.

Три месяца, в трущобах не совершалась никаких правонарушений. А потом к власти пришёл Краб. И всё вернулось на круги своя.

Артист, который был до Краба, местным главарём, был повешен на центральной площади района. На крюке, живьём. Лично Хелой.

Две месяца, он умирал. Два месяца утром, девушка приходила на площадь и радостно, но молча улыбаясь, проводила, стоя перед Артистом, час. Её же люди, наводили ужас на квартал, разгоняя всех преступников по подвалам и тайникам.

И теперь он своими глазами видел, как эти люди опускали или отводили взгляды от князя. Как им было стыдно и неуютно в его обществе.

Бросив взгляд на сестру, парень вздохнул и сделав пару широких шагов, поравнялся с ней.

— Ты слишком палишься, — прошептал парень.