Айл оказался прав.

Я стояла перед белоснежной, сияющей Завесой. Она тянула ко мне свои щупальца, пытаясь наполнить, но я не подпускала ее к своей душе. Когда-то я считала, что, находясь в бездверной комнате, мне не найти выхода, теперь же я смотрела на былые страхи с улыбкой. Если нет дверей, а вокруг лишь пустые, голые стены, я проломлю их. Отныне так будет всегда.

– Волнуешься? – голос Айла заставил вздрогнуть, и я обернулась, встречаясь с его измученным взглядом.

Сопротивление уже собирало людей. Группами подводили к Завесе, выстраивая в ряды. Бывшие Жертвенницы сидели на мягком пепле, укрытые холщовыми покрывалами. Пробуждение далось им тяжело, и Люк колдовал над ними, сверяясь с кристаллом. Кин тоже была рядом, уже не скрывая ласку во взгляде. Алия что-то верещала, переключив внимание на новоиспеченную парочку, а Оливия, как обычно, пыталась усмирить бойких, вечно споривших Жертвенниц.

Я улыбнулась с грустью, вспоминая Софию, которой больше не было с нами, и рыжую, вечно веселую Катарину. Молчание затянулось…

– Неужели это конец? – прошептала я, вдыхая полной грудью запах гари, стараясь запомнить его и никогда не забыть.

Айл приблизился, не пытаясь дотронуться, просто встал рядом.

– Это еще не он.

Я кивнула. Чтобы Люцифер, Аварис и Тоун оставили нас в покое, следовало их убить, сделать то, чего бы я сама не смогла.

– Тогда мы постараемся сделать все, чтобы они нас никогда не нашли, – улыбнулась я и раскинула руки, принимая первый луч Завесы, а затем и второй, наполняя выжженную Тьмой душу истинным Светом. – Мама, я скоро вернусь.

Эпилог

Эпилог

Высокая башня из черного камня упиралась острым пиком в небеса, пронзая марево пепла. Люцифер сидел на подоконнике, спустив одну ногу, а в колено второй уперся подбородком. Мысленно он находился в потоках Тьмы, сетью оплетавших Темные земли. Видел все, что происходило рядом с Завесой, так, словно он находился там. За спиной стоял Эргон и сияющая Катарина. Они смотрели вдаль, туда, где находилась группа Жертвенниц. Завеса трепетала, вливаясь мощным потоком в хрупкое тело Тени, исчезая и наполняя ее.

– Не жалеешь, что отпустил? – пробасил Эргон, не отрывая взгляда от прекрасной картины. – Аварис будет в бешенстве.

– Аварис больше не Король. Вернее, скоро перестанет им быть, – отстраненно ответил Люцифер, напрягая зрение, чтобы лучше разглядеть тонкое тело, дрожащее от нагрузки. Подавшись вперед, он прошептал одними губами: – Ты справишься, любимая.

И Тень, словно услышав, перестала трястись, а гримаса боли на ее лице разгладилась, являя умиротворение.