— Нас там было четверо, — устало, совсем не в первый раз повторил дикий маг. — Трое возродились: я, Эйр… Эр…

— Командир жандармов.

— Угу, и Король-под-горой. А это, — Фалайз указал на камеру, — четвёртый — Секретарь.

В этот момент как раз подошёл к концу очередной час пребывания пленника в камере, из-за чего он снова ожил.

— Я ещё раз прошу меня отпустить. Меня ждут дела, — громко и очень отчётливо сказал он, повернувшись в сторону коридора, где находились Гонгрик, Фалайз и Имельрина-Кимера, как раз пытавшиеся разобраться в ситуации.

— Меня в чём-то обвиняют? — вежливо поинтересовался Секретарь, когда к нему в камеру вошли.

Голос его звучал мягко, вкрадчиво, очень приятно, хотя всё же несколько неестественно. Правда, непонятно было, в чём именно эта самая неестественность состояла. Фалайзу не давало покоя это подсознательное чувство фальши, которое он всё никак не мог словить, чтобы рассмотреть поближе и понять, чем же именно оно вызвано.

— В нападении на город, его защитников и попытки похищения некоторых, кхм, артефактов, — как можно спокойнее ответил Гонгрик, внимательно, как и его спутники, наблюдая за реакцией на эти слова.

Не то чтобы они втроём боялись нападения, но соответствующие меры были приняты. Во-первых, ни на ком из них не было снаряжения, кроме одежды. Во-вторых, подземелье ЦШО, где и находилась тюрьма, сейчас сторожила целая уйма игроков, готовых по первой же команде превратить камеру вместе с Секретарём в один большой плавильный котёл.

Впрочем, реакция на обвинения, как и прежде, оказалась спокойной до невозмутимости:

— Если это так, то я готов отработать весь нанесённый ущерб.

— Ты готов работать на Заводной город? — уточнила Имельрина подозрительно.

— Любые задания, касающиеся добычи ресурсов, зачистки монстров, переноса грузов, торговли, строительства…

Список получился очень длинным и подробным. Но внимание дикого мага привлёк не он сам, а то как это было сказано — без единой паузы, одним длинным предложением, словно говорящему вообще не требовался воздух. Кроме того, по реакции шамана и журналистки было ясно, что фразы для каждого из них произносились на родном языке. Разница выходила не очень большой, но всё равно заметной. Например, Гонгрик ответил за пару секунд до того, как в версии для Фалайза Секретарь закончил говорить.

— Никаких пвп заданий? — удивлённо уточнил шаман.

— Да, — коротко подтвердил пленник, не высказывания ни малейшего желания как-то это объяснять.

— Что тебя связывает с Орденом искателей истины? — перешла к главным вопросам Имельрина, давно этого ожидавшая с блокнотом наперевес.