Ложась на бок и закрывая глаза, я гадал, увижу ли ещё совместные приключения Рейланда и Ноа. Однако, всё, что мне хотели сказать той историей, уже сказали. Эпилог был рассказан, и последняя точка заняла своё место, аккурат после слова «конец».
Вместо тех снов пришли новые, совсем другие по тону. Почему-то от них нестерпимо несло гарью. Начинались они с выстрела, который поставил точку в одном давнем противостоянии.
«Честный» бой
«Честный» бой
— Командующий, с вами всё в порядке?
Голос Миюми, раздавшийся у меня над ухом, ясно говорил, что лично она в правильном ответе не сомневалась, а просто пыталась понять, являлось ли моё состояние нормой по-моему мнению.
Тоненькая полоска света из-за двери-шторки намекала, что уже утро. Это означало, что мне удалось проспать невероятных два часа. После такой бурной ночи я чувствовал себя как недопеченный пирожок: хотелось куличиком растечься на чём-нибудь тёплом и, бесстыдно являя всему миру свою начинку, поспать.
Так или иначе, но предыдущая ночь прошла плодотворно. Мне, Леону и Гун-Гуну удалось обвалить серпантин, а немногим ранее я застрелил из её же пистоля Ноа Кейтлетт.
Каким самомнением надо обладать, чтобы на рандеву-засаду со мной принести заряженный пистолет, направить его на меня и с пальцем на курке начать читать мне нотации. Дескать, я спалил городишко, расстрелял каких-то там солдат, вместо того чтобы взять их в плен или опустить, повесил пару подосланных Ноа же лазутчиков.
Звучало всё так, будто я нарушил какие-то там традиции и правила. Но как по мне, если кто-то что-то и нарушал, так это сама Кейтлетт — правила здравомыслия.
Один быстрый, внезапный удар, короткая потасовка на полу, в которой у Ноа не было ни единого шанса, и выстрел вместо точки в нашем «противостоянии». Вот к чему приводили глупость и наивное следование каким-то там «правилам».
Отринув мысли о прошлом, мне ничего не оставалось, кроме как подняться с кровати и обратить их на будущее. Судя по тяжести в голове, сухости во рту и желанию кого-нибудь убить — впрочем, последнее я испытывал ежедневно — у меня было похмелье. Самое обидное заключалось в том, что накануне не происходило никакой бурной попойки. В моём рту вообще за последнее время не появлялось ничего крепче кофе. Кстати, о нём…
— А я принесла вам кофе! — Миюми, полная энтузиазма, водрузила передо мной дымящуюся чашку.
Она всегда его приносила по утрам, как бы говоря: «У тебя всегда есть выбор: жить или умереть». Всё бы ничего, но дымилась именно посуда, а не напиток, он, напротив, оставался подозрительно спокойным.