— Это… это… — помявшись, начала она и, похоже, прийдя к аналогичным выводам, закончила фразу, — рядовой Реджинальд Хрен. Который забыл свои регалии и какого-то, кхм, себя, своё место!

Пока Ноа, лишённая всякого воображения, спешно пыталась его в себе развить, ожил Галлен. Он вскочил на ноги и указал на меня пальцем, констатируя очевидное:

— Да это же Рейланд Рор!

Установилась физически ощущаемая тишина. Я побледнел, представив, что могла со мной сделать толпа офицеров, включая короля. Ноа побледнела ещё сильнее, представляя, видимо, своё положение после этого.

Как это ни странно, но нас обоих опять выручил Хоаким Клык. Он рассмеялся, словно это была очень хорошая шутка:

— А кого вы здесь ожидали увидеть? Епископа? Ха, ну у вас и шутки, Анри!

Большинство в палатке засмеялись в унисон. Ноа при этом издала звук средний между отрыжкой и первым вздохом после глубокого погружения. Не смеялись не только Кейтлетт, но и я ввиду своей безграничной скромности, которая у меня всегда проявлялась в момент испуга, а также Галлен, который был вне себя от злобы из-за того, что его выставили посмешищем.

Когда парад лицемерия чуть поутих, я сел, а Ноа попыталась вернуться к докладу. Однако после произошедшего это больше напоминало рассказ стеснительной школьницей стишка, когда весь класс за спиной учительницы корчил рожицы. .

— Таким образом, мы… то есть мы, армия… простите, я хотела сказать, что наши резервы… будут, эм…

Хоаким, видя что с докладом всё плохо, решил вновь вмешаться:

― Возможно, ваш оппонент, как его там…

— Хрен, ваше величество, — с радостью подсказал я.

— Точно! — король кивком подтвердил, что это действительно так. — Как думаете, этот Хрен поможет вернуть вам доклад в нормальное русло?

Хоть это и звучало как вопрос, понятно было, что у Ноа не хватит смелости сказать «нет». Мне ничего не оставалось, кроме как демонстративно отряхнуться и спешно, пытаясь оценить по десятибалльной шкале степень абсурдности всей ситуации, пойти к трибуне.

«По моей шкале это как минимум одиннадцать, а может быть, даже бубновый туз».

Кейтлетт, у которой, кажется, вместо слюны уже начала выделяться серная кислота, сунула мне какую-то бумажку. Это было почти признанием в любви, настолько красива, выверена, идеально отцентрирована оказалась надпись: «Я ТЕБЯ УБЬЮ!!!». Улыбнувшись ей в ответ, я окинул взглядом карту, глубоко вздохнул и начал объяснять, что же на ней нарисовано:

— Пока противник будет связан боями на правом фланге, пользуясь ситуативным, кратковременным преимуществом, мы введём в бой наш левый фланг, а когда противник перебросит туда свои резервы, усилим свой центр и перейдём в решительное наступление…